Двойня открыла рты, и жужжание полилось потоком. Браун и Роскил остановились и закачались, кровь хлынула у них из носов и ушей. Роскил поднял свой лазган и выстрелил Брауну между глаз. Затем он, пьяно покачиваясь, повернулся и прицелился в Силло, который пятился назад в ужасе.

Последовала автоматическая лазерная пальба. Маквеннер стоял на одном колене и стрелял. Двойня ударилась о стену позади них одновременно, и сползла вниз, оставляя липкие полосы крови.

Роскил, с изжаренными мозгами, осел, когда они умерли.

Взвыв, Патер Грех бросился на Корбека. Его смертоносные импланты заскрежетали и кусали Призрака в шею. Корбек отбросил Греха левой рукой, нащупывая правой что-нибудь полезное, что можно использовать против маньяка. Что-нибудь. Все, что угодно.

Его пальцы схватились за что-то металлическое и твердое. Он до феса надеялся, что это его боевой нож. Он вытащил это и ударил Греха сбоку черепа. Это не вонзилось, но удар отбросил Греха назад на секунду.

Это совершенно не было серебряным клинком Корбека. Это был трубчатый заряд.

Корбек выругался и вздрогнул, когда Грех снова подался вперед. Его огромное тело придавило Корбека, и его аугметические клыки обнажились, чтобы вырвать глотку врагу.

Корбек запихнул трубку в раскрытый рот, когда Грех собирался укусить. Его острые зубы глубоко вошли в металлическую оболочку. Грех пытался вытащить ее. Корбек ногами уперся в торс Греха и отбросил от себя. Обрывок ленты детонатора остался между пальцев Корбека.

— Это за Яэля, фесомордый! — крикнул Корбек, когда бросился на землю.

Трубчатый заряд, застрявший в зубах Патера Греха, взорвался.

Перепачканный останками Греха, Корбек поднялся. Он поспешил к Маквеннеру, которого бросило на землю взрывом.

— Прикончил ублюдка,— сказал Корбек.

Каффран внезапно осознал, на что он смотрит. Он занял позицию на боковой улице, и сгорбился в укрытии, пока Призраки передвигались позади него. Впереди было темно и пусто, из-за массивной тени от громады акведука, который тянулся над головой, вниз по склону к нижнему городу, туда, где ночь освещалась оранжевым огнем.

Каффран наблюдал за движением на улице, но он был смущен движением в тенях акведука. Устроившиеся на ночь птицы, подумал он, и затем вспомнил, что он ни разу не видел ни одной птицы на Херодоре.

Он пристально посмотрел наверх. Казалось, что бледная фигура движется по ту сторону акведука, иллюзорная, как дым.

— Внимание,— воксировал он. — Там что-то...

И затем он осознал, что он увидел. Два локсатля, гладкие и скользкие, как рыба в воде, двигались вдоль кирпичной кладки, направляясь прямо к их позиции.

— Враги! На двенадцать часов! — прокричал он и открыл огонь в тени арки. Оружейный огонь прокатился эхом, и его выстрелы, яркие и неистовые, осветили кирпичи рядом с существами. Один мгновенно исчез наверху акведука, другой на огромной скорости спустился по поддерживающей опоре, его длинное тело двигалось волнообразно и мерцало. В трех метрах от улицы он стал забираться на стену дома напротив, его когти позволяли подниматься по вертикальным поверхностям.

Каффран побежал вперед, снова стреляя. Фейгор, Лейл и Данник были рядом с ним, но они не видели того, что видел он.

— Кафф?

— Локсатль! Фес, там наверху!

Каффран выстрелил в фасад дома, хотя по правде он больше отчетливо не видел существо.

Данник и Фейгор стреляли с ним, слепо следуя его примеру. У Призраков было редкое отвращение в локсатлевидным.

Существо появилось, ниже, чем подсчитал Каффран. Маленькие аугметические серво-конечности на его сбруе с оружием щелкнули и открыли огонь.

Первые два флешетных снаряда ударили в стену позади Фейгора, оставляя глубокие отверстия, окруженные сотнями минидырок. Третий на атомы развалил голову и плечи Данника в кровавой дымке.

Каффран и Фейгор упали на пол. Лейр, которому вспороло руку случайными шипами, завизжал и споткнулся.

Они оттащили его в укрытие. — Лежи! Лежи, фес тебя! — крикнул Каффран, видя, как Роун и полдюжины других Призраков перебегают через улицу, чтобы помочь им. Пушка локсатля повторяла свое характерное покашливание, и выбивала осколки из стены вдоль улицы на уровне головы. Кто-то закричал.

Роун стоял на карачках позади брошенной машины и с ужасом смотрел на огромные дыры, которые оставляло оружие ксеноса над его головой. Каждый удар был, фактически, тысячами острых шипов, ударяющих одновременно.