Шрифт:
Хотя изначально планировал развязать затянувшийся целибат веселым трахом с первокурсницами.
Но после увиденного как-то настроение пропало.
Да и напрягся опять, не скрою.
Вдруг, в тот самый момент… Представлю не то, что надо.
Ну его нафиг.
И потому вообще непонятно, за каким хером я на следующий день подошел к мирно сидящему на трибуне полурослику и позвал его на ворота.
Наверно, просто вспомнил, как он в полете ногой сразу по двум мордам всадил, и подумал, что, раз он такой прыгучий черт, то точно сможет мяч ловить. Уж по крайней мере будет это делать лучше, что то тупое бревно с глазами, что стояло на воротах до этого.
Я подошел, предложил, краем глаза кося на Маринку с Ланкой, сидящих как раз за спиной Арса. И удивился неприятно тому, насколько возбужденными они выглядели. Нет, они и на меня реагировали, это понятно и привычно.
Но его тоже глазами облизывали. А он, мелкий сморчок, подмигивал!
Ходок анимешный!
И вот какого хера меня в это момент занимало не отношение к нему Маринки, которую я трахал, а то, что на него девчонки так плотоядно пялятся? Мелькнула мысль, что они, при желании, могут его утащить к себе в квартиру, которую на двоих снимали как раз. И вряд ли смазливый анимешка будет против!
Эта мысль прочно засела в голове и больно ударила в сердце. Это я какого хрена так себя веду? Словно… Словно ревную! Словно им было нельзя так смотреть. И представлять. Никому, блядь, нельзя! Только мне.
В голове от осознания окончательной дерьмовости ситуации помутнело, я что-то рявкнул злобное, таща полурослика к воротам.
И дальше постарался отвлечься, хорошо, что ситуация этому помогала.
Ершов, мелкий юркий гад, совершенно спокойно обходил нашу защиту, раз за разом прорываясь к воротам.
А Решетов, и в самом деле оказавшийся нереально прыгучим, кроме всех прочих своих достоинств, явно умел играть в футбол.
Вообще, очень крутой парень, настоящий пацан!
Это же надо?
И дерется, и с девками ладит, и в футбол играет! Был бы не таким смазливым, цены бы ему не было!
Может, с возрастом изменится?
Явно же растет и расти будет еще долго.
Короче, понятно, что меня за игру попустило.
И все вроде встало на свои места, вроде нормально опять начал думать.
Мы выиграли, во многом благодаря Арсу, так и не пустившему в свои ворота ни одного гола.
Кайфанули по полной, переполненные эмоциями победителей.
И на то, как на Решетове виснут уже его однокурсницы, те самые, которых он прошлой ночью спас, я смотрел как и любой парень. С завистью легкой. Потому что, похоже, полурослику второй раз за сутки тройничок обломится.
Вот что значит, быть победителем и крутым чуваком!
Ну ничего, мы тоже не промах. Надо будет Маринку поймать… После занятий.
Мысль эта во мне особого отклика не нашла, но я ее удержал и старательно культивировал, развивая нужные мне образы в башке и страшно радуясь тому, что они развиваются.
Похоже, то, что происходило всю неделю, было временным помешательством.
Просто бывает такое.
Решетов, что ни говори, странный парень, интересный чисто по-человечески. Вот меня и занесло… Чуть-чуть.
В раздевалку я вернулся за мобильником.
Услышал, как шумит душ, удивился, кто так мог припоздниться, учитывая, что все уже заняли свои места в здоровенном универском вестибюле.
Там сегодня должен был приехать какой-то чин из мэрии и рассказать… О чем-то. Я не запомнил, о чем, но то, что присутствие обязательно, нам несколько раз преподы сказали.
Особо не впечатлили, конечно, мы же не первогодки, но вот первый курс в полном составе там уже сидел.
В раздевалке мобильного не было, и мне пришла в голову мысль спросить у чувака, что моется, не видел ли он. Ну, мало ли, последний же остался.
Я легко подцепил задвижку, зашел в душевую, глянул…
9. Переговоры с заведомо проигрышной позицией
– Это же… Сука… Это же… Пиздец, че такое…
Голос хищника, глуховатый и злобный, вообще никак не совпадает с его взглядом, жадно скользящим по моему голому телу.
Именно этот бешеный тон и дикие глаза окончательно приводят меня в чувство, выбивают из ступора.
Если поначалу я реагирую, как обычная баба, которую застали в неудобном голом положении, то есть пытаюсь прикрыться и краснею (это хорошо еще, что не пищу тоненьким голоском, был бы вообще верх идиотизма), то после ощутимой угрозы с его стороны, прихожу в себя, опускаю ладони, наплевав на то, что Шатер может во всей красе разглядывать мою грудь. Пусть пялится. Не он первый, не он последний.