Владимир кивнул.

– Нет, Джерри, - сказал он.
– Для меня это не подходит. Мне не нужна нирвана, даже на такой высокой технической базе. Я хочу жить и быть человеком... делать мир прекрасным и не давать спуску всякой дряни, ее еще много на земле... А вот и наш красавец. Слушай, почему он дымит?

Биоид приближался, ухватив хоботом дужку раскачивающегося красного ведра. Над ним поднималось облачко пара.

– Замочил радиатор, там градусов восемьдесят... Он ведь тепленький, ты разве не замечал? Пойдем, познакомься поближе.

Джерри потянул Владимира к биоиду. В нос ударило запахом аммиака, к горлу подступила тошнота. Владимир вырвал руку, крикнул с отвращением:

– Убери его подальше!

Улыбка погасла на широком смуглом лице Джерри.

– Вот оно что!
– процедил он.
– Знаешь, кто ты такой? Расист! Это сидит у вас в крови, у просвещенных европейцев! Какого черта ты удостоил меня своим обществом? Я ведь не Джерри, а всего лишь Чжало! Или ты рассчитывал, что я буду у тебя носильщиком?
– Джерри рассек воздух сжатым кулаком.
– Ко всем чертям!
– Он повернулся и пошел к аэроплату.

За ним поплелся Цзамбо. В его ретираде было что-то от безответной ослиной покорности. Владимир почувствовал, что краснеет. Кинулся вслед.

– Подожди, Джерри, - проронил он глухо.
– Оправдываться не буду, я вел себя, как скотина... Понимаешь, мне всегда говорили, что я похож на стальной рельс: как уложен, так и ведет. Не могу я к нему привыкнуть, ну никак...
– Ему бросился в глаза медальон Джерри. В ромбовидной рамке улыбалась молодая черноволосая женщина с милым простодушным лицом. Раньше я у тебя этого не видел, это Сонбу?

– Она.
– Джерри смягчился.
– Мы поженимся через год, когда она окончит университет в Чамдо. А у тебя девушка есть?

– Нет.
– Владимир насупился.
– Она не смогла примириться с этим.

– С рельсом?

– Да. Этот твой Цзамбо - я не могу считать его машиной. Животным тоже, он ведь говорит. Значит, человек? Но он слишком непохож на человека.

Некоторое время они молча глядели друг на друга.

– Ну и что из того, что непохож?
– сказал наконец Джерри.
– Вот ты, например, - откуда я знаю, что ты не искусно сделанный робот?

Владимир изумленно уставился на Джерри.

– Ты что, обалдел?

– Не пугайся, - насмешливо ответил тот.
– Ты человек. Но не потому, что сделан из плоти и крови. А потому, что ведешь себя по-человечески, вот что важно. И Цзамбо тоже, почему же не считать его человеком?

Владимир задумался. Солнце клонилось к закату, и освещение стало неожиданно теплым, - это, невидимая отсюда, сияла Чомо-Ганга, наполняя мир розовым светом.

– А знаешь, ты прав, - признал он.
– Думать иначе - это и есть расизм... Но тогда ты рабовладелец, так ведь? Ты же на нем верхом поедешь.

– А это совсем другое дело. Возить - его профессия. Аэроплат сядет не везде, а Цзамбо пройдет всюду. Изотопной батареи хватит надолго, пока не состарятся миозиновые мышцы.

– Ладно, Джерри, я привыкну, - пообещал Владимир.
– Но ездить на нем не стану... Послушай, а выключить его нельзя?

– Не выйдет.
– Джерри расхохотался.
– Если ты пустил батарею в режим, то все! Его можно только... разобрать, что ли? Да брось ты мудрить, он неплохой малый... Эй, Цзамбо, поди сюда!

Тот подковылял, тихонько виляя хоботом, платформа покачивалась в такт. Верно; не красавец, но ведь и як тоже... С этим хоть можно перекинуться несколькими фразами в пределах проблем ходьбы и переноски грузов.

– Он может не только возить.
– Джерри окинул биоида сочувственным взглядом.
– У него развитая терморегуляция. Прикажешь - обогреет не хуже костра, правда за счет сокращения своей жизни...
– Он похлопал Цзамбо по слоновьей голове.
– Все! Давай десерт.

Они с наслаждением поглощали консервированные бананы, когда Владимир вдруг сказал:

– Слушай, у меня идея, как добиться нирваны при жизни...

– Ну-ка, давай!

– В невесомости, орбитуя над планетой!

И передние глаза биоида Цзамбо увидели непонятную ему картину: господин Темный и господин Светлый разразились громкими ритмическими звуками, повалились на траву и стали по ней кататься, обхватив друг друга. Если это опасность, то нужно прийти на помощь. Но кому из них?..

Они были молоды, полны играющей силы и не подозревали, какой искус готовит им Белый Монастырь.