После ужина с пережаренным мясом народ разомлел и стал растягиваться в стайки. Мужчины частично удались в баню, женщины трещали о вечном: мужиках и косметике. Я понаблюдала, как спаситель шашлыка, тот парень в кожаной куртке, удаляется с блондинкой в одну из спален, хотя девушка была зазнобой молодого человека, который то ли следователь, то ли прокурор, и он сейчас был в сауне. Олеся, поймав мою скабрёзную улыбочку, шлёпнула по ноге, отрицательно качнув головой, намекая, чтобы не привлекала внимания.

Ближе к полуночи, когда все парочки разбрелись по спальням меня охватил по истине ужасный зверь: голод. Натянув поверх ночной сорочки длинный свитер за неимением халата, я, как вор-рецидивист тихими шагами спустилась в кухню. Сделала бутер, сожрала его и запила минералкой. Потом столкнулась взглядом с бутылкой коньяка и плеснула в его бокал, понимая, что без такого снотворного явно не усну. Мысли возвращались к мужу. Я вертела наш брак и так, и эдак. Рассматривала отдельные фрагменты: свадьбу, медовый месяц, первый Новый год в загородном доме, поездку в Италию, свадьбу старшего брата… Все рассматривала и не могла найти подножку, что сейчас рушит мою жизнь.

— Привет… — раздалось над ухом, я по инерции дёрнулась, чуть не расплескав коньяк и обернулась. На спинку дивана облокотился парень. Я смерила его своим фирменным, из-под брови, взглядом.

— Привет, — медленно протянула я, наблюдая, как он обходит диван и садиться на противоположном от меня крае. Я дернула вниз свитер, чтобы не сверкать голыми ляжками. А ничего такой экземпляр: забитые татуировками рукава, короткий хвостик на затылке, выбритые виски, подтянутый, на серой футболке надпись на английском, что в переводе заучит как: «Совет свой себе посоветуй». Чёрные глаза и в тон им волосы.

Будь я лет на шесть моложе и на десять тупее, из кожи вон вылезла, чтобы зацепить такого альфача. Сейчас же, лишь констатировала факт, что хорош собой, не более. Меня разглядывали тоже с подобным интересом, но вряд ли я была похожа на сердцеедку: распущенные волосы до поясницы, сейчас тусклого темно-русого цвета, блеклые голубые глаза на осунувшемся лице и растянутый свитер.

— А ты… — он многозначительно растянул слово, намекая, что нужно познакомиться. Я презрительно фыркнула.

— Не утруждайся, — разрешила я.

— Ок, — он забрал со столика бутылку с алкоголем и долил мне в бокал, а сам отхлебнуло из горла. — Тогда я буду звать тебя Девочка с белыми валенками.

— Как скажешь, Мальчик в кожаной куртке, — не осталась в долгу я.

Мужчина смерил меня ещё раз взглядом, остановившись на голых ногах. Я поёжилась. Потом он, словно вспомнил что-то, сам себе ухмыльнулся.

— Надо сразу было догадаться…

— О чем? — я не горела интересом, но для поддержания беседы чего только не сделаешь.

— Ты и есть та самая Алиса, за которой меня просил приглядеть Толик…

Какая «та самая» не стала уточнять. Подозреваю, полно эта просьба звучала: «Смотри, чтобы эта коза не развела никого на деньги». А вот почему собеседник так ехидно сузил глаза на слове «приглядеть» стало любопытно.

— Ты чертовки плохо справился с возложенной на тебя честью, — развела руками я.

— Почему? — повелся парень.

— Некогда было, мы ж только сейчас познакомились, Мальчик в кожаной куртке.

— Ах, ты об этом, — он улыбнулся и заговорщицки продолжил… — по секрету- я и не собирался…

— Серьезно?

— Угу. Хочет человек молчать весь день, чего его заставлять. Хочет сидеть в углу и оттуда наблюдать кто кого в спальни водит, пусть сидит…

Вот как. Я улыбнулась. Оказывается мое внимание за ним с блондинкой было слишком явным.

— За ней тебя тоже просили приглядеть? — я повернулась к парню лицом, чтобы удобнее было наблюдать.

— Нет, там была чистейшая импровизация.

— У тебя неплохо вышло.

Как-то разговор затих. Я уже собиралась отчалить в выделенные мне покои, как парень произнёс:

— Я Ник.

— Это сокращённое от Николая? — предположила я, ещё глотнув алкоголя. А он зараза только развязывал мне язык.

— От Никиты, — он приподнял бутылку, призывая чокнуться, — за знакомство!

Выпили, посидели.

— А ты красивая… — он сверкнул улыбкой, такой, от которой те, что на десять лет тупее, падают в обморок.

— Не надо, я не настолько сговорчива, как блондинка, — сразу расставив все знаки препинания, заверила я.