— И умная…

— Сомнительный комплимент, — стянула вязаный плед с подлокотника и накинула на ноги.

— С чего бы?

— Будь я умной, сейчас бы точно знала, что делать, а не терпела бракоразводный процесс, по итогу которого останусь ни с чем.

— Ты об этом жалеешь? — серьезно спросил Ник. А я растерялась. Заглянула во внутрь и поняла, что больше всего в этой ситуации жалею не денег, а то, что с мужем мы не вместе.

— Нет, — медленно сказала я. — Не об этом…

— А о чем?

— Обо всем, — я выдохнула и тяпнула ещё коньяка. Этот разговор был похож на болтовню в поезде с незнакомым человеком, ты точно уверена, что больше никогда не увидитесь, поэтому и скрывать нечего. — О том, что не поняла, когда все разрушилось, о том, что даже сейчас больнее из-за того, что мне предпочли кого-то другого, о шести годах брака и ещё почти двух отношений…

— И что за восемь лет ты была настолько добропорядочной, что ни разу не стрельнула глазами налево? — он скептически прищурился, словно пытался уличить во лжи. Я возмутилась:

— Представляешь, так бывает, когда любишь человека…

— Представляешь две из трёх девушек, с которыми у меня были серьёзные отношения тоже говорили про любовь, но свалили в закат при виде более успешного экземпляра, — передразнил меня Никита и ещё отпил из горла.

— У всех есть недостатки, — философски рассудила я.

За разговором я узнала, что Никита двоюродный брат Анатолия. Работает с информационными технологиями, тут я скептически осмотрела подтянутого ловеласа и засомневалась. Айтишники в моём представлении более скромные что ли. Но потом он начал рассказывать подробно о своей работе с какими-то непонятными словами и я уверилась в его правде.

Господин Полонский был старше меня на пару лет, хотя визуально мы были ровесниками. Тут вопрос, я старо выгляжу или он молодится? В любом случае, коньяк сделал своё дело и я, если не с затуманенными глазами вожделения смотрела на собеседника, то вполне с неприкрытым интересом.

Вдруг стало так наплевать и на Мишу, и на развод. Показалось, что пусть горит адским пламенем моя прошлая жизнь. Дотла. С обугленными черепками надежд, развеянными пеплом мечтами.

Когда рука Никиты нечаянно скользнула по моей коленке, укрытой пледом, я не шелохнулась. Он подвинулся. Просунул ладонь под одеяло и провёл пальцами от щиколотки вверх. В голове лопнула струна, а по местам, где мужчина прикасался ко мне, растягивалось тепло.

— Разреши… — он сдавил мою руку, которая ещё прижимала плед к ногам. Его лицо в момент оказалось невероятно близко, так, что следующие его слова, я вдохнула. — Разреши поцеловать…

Я молчала. Смотрела в затянутые пеленой мрака глаза. И молчала. Отдались он от меня, я бы не рискнула, но мужчина ждал. И я несмело потянулась сама. Провела языком по его губам. И Ник вздрогнул. Дёрнулся на меня. Сминая пальцами плед, следом свитер и под ним кружевную сорочку. Я придвинулась. Коснулась языком его шеи, спустилась вниз. Он запутался в моих волосах, натягивая их, вынуждая приподнять лицо, чтобы самому поцеловать. Резко, вторгаясь, прикусывая нижнюю губу, а потом лаская.

Я не могла отдышаться. Не поняла в какой момент оказалась почти лёжа, а мужчина до живота задрал мне сорочку и гладил жесткими руками кожу. Целовал, прикусывал. Стянул с одного плеча свитер и проводил языком по ключице.

Мне подумалось, что в такой момент я должна буду пылать от желания, но вместо этого я возвращалась мыслями к бывшему мужу. Когда Никита коснулся тонкого кружева нижнего белья я хотела остановить, но вместо этого шепнула:

— Не здесь…

Меня носил на руках Миша, но в качестве части свадебного обряда. Не более. А сейчас я, как принцесса парила над землей в руках сильного мужчины. Ник аккуратно взлетел по ступенькам на второй этаж, но не в мою спальню, а в свою. Опустил на кровать. Стянул футболку и я залюбовалась: хорошо сложённое тело, где надо с мышцами, рельефные плечи.

Я несмело коснулась рукой его живота, провела невесомо вниз к ремню джинсов. Мужчина судорожно выдохнул. А потом приблизился и стащил с меня свитер. Присел на корточки, погладил бёдра, сжимая их внутреннюю часть. И стал целовать, поднимаясь от коленей выше. Я натянула подол сорочки и, как в бреду прошептала:

— Не надо… — хотела назвать имя, но распахнула во время глаза, чтобы убедиться, что прикасается ко мне не бывший муж.

Ник коварно ухмыльнулся, облизал два пальца и коснулся кружева белья. Я откинулась на кровать, а он поднявшись, оперся на локоть, стал целовать, а второй рукой сдвинув полоску стрингов, дотронулся…

Сознание взорвалось вихрем. В голове смешались вожделение, страсть, обида и предательство. Сверху это было хорошо заполировано коньяком. А меня разрывало от жара исходящего от мужского тела, его желания, что красноречиво упиралось мне в бедро и от боли. Потому что я изменяла мужу. И плевать, что он уже бывший. Но тело помнило его прикосновения, его поцелуи, его хриплое дыхание.

Никита скинул бретельку сорочки с моего плеча. Прикусил мочку уха и провёл дорожку из поцелуев к груди. Смело приблизился губами… Я судорожно вздохнула. Меня разрывало от таких противоречивых эмоций. Мое тело податливей воска плавилось под руками брюнета, текло. И в то же время билось в конвульсиях от неправильности происходящего. Он поднял на меня затуманенные глаза, лизнул по губам…