Шрифт:
— Слушаю и повинуюсь! — со злостью бросила Кристина.
Клара Кроу, шатаясь, пробиралась по дому. Ее лицо было вымазано в грязи, и слезы прочерчивали на щеках бледные полосы. На затылке волосы свалялись и блестели от крови. Дрожащими пальцами Клара цеплялась за стены и ветхую мебель на первом этаже. Ноги не держали и подкашивались, время от времени она падала, но всякий раз поднималась снова и шла дальше.
Сотрясаясь в судорогах и плача, Клара добралась до лестницы и, оставляя на ступенях грязный кровавый след, поползла вверх.
Дом стал еще чернее, чем был. В нем поселился могильный холод. Прямо как в тот день, когда принесли мертвого деда.
Каждую ступень лестницы она преодолевала, как горную вершину, но тем не менее продолжала ползти.
— Мама! — сквозь слезы звала Клара.
Поднявшись на второй этаж, она подошла к комнате матери и без сил прислонилась к косяку. Дверной проем с оборванными петлями походил на покосившуюся картинную раму, а фигура Клары в нем — на изломанную и искореженную самоубийцу на рельсах, по которой проехал поезд.
— Мама… — позвала Клара, но из горла вырвались лишь хрипы.
Матери в комнате больше не было. Притом что хозяйка этого дома, София Кроу, лежала на развороченной постели, уставившись в полог над кроватью. Кругом валялись вспоротые подушки, а одеяло сползло на пол. Из камина еще поднимался дым…
Клара опустилась на пол прямо на пороге и, не в силах глядеть на неподвижную фигуру на кровати, закрыла глаза.
— Я ухожу, мама… — прошептала она.
И забылась в беспамятстве.
— Я ухожу, мама… — шевельнулись губы уже сами собой…
— Я ухожу, мама! — воскликнула Клара Кроу всего полчаса назад, адресуя потолку недобрый взгляд.
Если бы взгляды были способны прожигать дыры, то из прихожей уже давно можно было бы увидеть каминную полку в комнате матери.
Впрочем, Клара и так знала, что там сейчас происходит. Госпожа Кроу сидела на краю кровати и в волнении потирала сухие бледные руки. Клара догадывалась, о чем она думает. Мама нервничала. Еще бы, ведь что-то случилось — что-то непредвиденное, раз ее ученица так настойчиво требует встречи. И это после того, как она сама в прошлый раз просила наставницу повременить с общением, пока не завершатся праздники.
Мать не могла дождаться того мгновения, когда Клара наконец уйдет и явится ее настоящая наследница, иначе где ее обычное ворчание? Где искусственная забота? Она должна была сейчас сказать: «Идет дождь, Клара!», «Ты промокнешь, Клара!», «Кто будет присматривать за старенькой матерью, если ты умрешь, Клара?»
Клара немного выждала и снова воскликнула:
— Я ухожу! Ты слышишь меня?! Или ты там уже умерла?!
— Не дождешься! — ответила мама.
Да, не дождется…
Как не дождался сегодня Клару Кроу и мистер Лукинг Гласс. Он ведь вчера пригласил ее в «Эмброуз». А она… в этом рваном пальто, в этом жалком берете… Она просто стояла под дождем и смотрела на него через окно кафе. Он сидел, было видно, волновался, ждал ее… Но она так и не решилась зайти. И просто ушла.
Потом вернулась домой, и вовремя — Софию Кроу словно подменили.
«Сработало! — подумала Клара, лишь только увидев ее. — Неясно как, но сработало. Молодец Томас — выполнил то, о чем я его просила, так быстро! Скоро я выведу тебя на чистую воду, мама…»
Клара всегда догадывалась: мать знает, что она на самом деле вовсе не сумасшедшая. И более того, знает, что она потеряла и что произошло в тот залитый чернилами день с ее календарного листка. Эти ее оговорки, взгляды, то, как настойчиво мать пыталась все эти годы убедить Клару в ее сумасшествии, будто убедить ее было невероятно важно…
Узнав о тайной связи Софии с одной из ведьм Кэндл, Клара решилась на рискованный шаг: спровоцировать их всех одним махом, предположив, что наставница и ученица не хранят друг от друга секреты.
Клара поняла, что гостьей матери может быть либо Мегана, либо Рэммора — не Корделия же, в самом деле. И поэтому она написала две записки. В одной говорилось:
«Я знаю, что ты украла у Клары Кроу. Ты утонешь».
А в другой:
«Я знаю, что ты украла у Клары Кроу. Ты сгоришь».
«Утонешь», «сгоришь»… Именно метод смерти и должен был разоблачить таинственную гостью Гаррет-Кроу.
Клара уговорила Томаса Кэндла подбросить записки в комнаты обеим тетушкам. Мальчик пообещал помочь, оставалось лишь дождаться.
И вот она дождалась. Мать была сама не своя и все время спрашивала, не нужно ли Кларе сегодня еще куда-нибудь пойти, к примеру в парк — полюбоваться фонарями. И это несмотря на дождь, льющий с самого утра. Конечно, Клара сказала, что у нее есть дела в городе. София вздохнула с облегчением…