– Ты кусок дерьма!

– Я приду за тобой.

Она бросила трубку. Затем отсоединила от телефона провод. Бросившись в спальню, включила свет, упала на колени возле тумбочки и выдернула телефонный штепсель из розетки в стене.

Все.

Ублюдок! Дерьмо! Что за зверь мог такое проделывать? Никто на ум не приходил. Должно быть нездешний. Наверняка какой-нибудь читатель некрологов. Идет, небось, по списку и звонит в дом каждой вдове. Больной!

Я хочу заняться с тобой любовью. Я приду за тобой.

Нет. Он не придет. Это всего лишь больной на голову ублюдок забавляющийся с телефоном.

Она легла на мягкое покрывало кровати и уставилась в потолок. Пойти к Барбаре? Или попросить ее приехать? Можно.

Нет. Он не приедет. Такие типы никогда так не делают. Копы уверяют по ТВ, что это всего лишь кретинские забавы. Он не придет. Просто безобидный псих. Извращенец поганый.

И тут она поняла, что ее тошнит. Зажав рот, она, пошатываясь, встала на ноги и побежала в ванную комнату. Желудок не выдержал. Рвотная масса заполнила ротовую полость. Женщина сделала руки лодочкой возле подбородка и попыталась поймать вырвавшийся горячий поток. Затем она сидела, склонившись над унитазом, блевала и рыдала, а когда закончила, то вытерла себя туалетной бумагой. Потом включила в ванной свет. Верх ночной рубашки был запачкан блевотиной. Она принялась чистить ее. Мелькнула мысль о том, чтобы выбросить эту ночнушку, но тут же эта мысль отпала. Это же подарок Мюррея на день Святого Валентина.

Синтия включила душ. Отрегулировала температуру воды и забралась в ванную, откинув занавес. Брызги ударили в лицо, погладили веки, заполнили открытый рот, намочили ночную рубашку, более плотно прижав ее к сексуальному телу. Она нанесла специальное мыло на испачканную поверхность. Терла над грудью до тех пор, пока ткань не стала мыльной и скользкой, затем убрала мыло и смыла все. Согнувшись, она сняла с себя ночнушку и выжала ее. Потом кинула в раковину. И тут раздался звонок. Словно телефон звонил. Нет! Невозможно. Это игра воображения.

Но слабый звон продолжал разноситься по дому. Внутренности женщины сжались. Сгорбившись от ужаса, она закрыла кран. Вот он! Снова. Долгий настойчивый звук. По телу поползли мурашки, словно от прикосновения пальцев мертвеца.

Этого не может быть,– сказала она себе.

Тишина. В долгом ожидании Синтия цеплялась руками за кран, пытаясь найти опору. Капли холодной воды били по задней части шеи. И тут до нее дошло, что звонок исходил не от телефона. Звонок в дверь! Слава богу...

Кто-то у входной двери. Я приду за тобой. Но это не Мюррей. Звонивший им не был. Мюррей мертв. Голос не его. По крайней мере, если каким-то образом не изменился. Если в аварии... Нет, нет, нет! Звонил какой-то психопат, больной на всю голову. И теперь он жмет на кнопку звонка. Он не может войти. Ну а если сможет? Может быть, что это не он. Барбара, Луиза или просто сосед. Или даже полиция.

Синтия выбралась из ванны и побежала в спальню, делая мокрым пол. Там она накинула на себя халат, взятый из шкафчика. Звон прекратился. Возможно, что он передумал. Или искал другой вход, тихо пробираясь в дом. А если это подруга? Она не могла позволить ей уйти. Просунув мокрые руки в рукава, Синтия промчалась через гостиную. В пути она застегнула халат и подвязала пояс.

Она взяла кочергу, стоявшую возле камина, и понеслась к двери. Руки плотно сомкнули ручку стального орудия. Вся сила ее тела, казалось, перешла в руки. Что если он там? Стоит по другую сторону двери и ждет. Не Мюррей. Это не может быть Мюррей. Его разорвало на куски в той аварии. Даже если и... Нет. Он мертв и в гробу. Этого просто не может быть. Это тот псих, который звонил и он стоит за дверью.

Синтия уставилась на дверь. Как никогда в жизни ей хотелось, чтобы в нее был вмонтирован смотровой глазок. Но женщина понимала, что даже если бы он и был, то она бы не решилась посмотреть в него.

Вода стекала по ее ногам, делая мокрым ковер под ними. Она сделала глубокий вдох, прижав руки к груди. Сердце колотилось так, словно было готово проломить ребра и вырваться наружу. Уходи!

Возможно, что он уже убрался. Я не могу стоять здесь вечно.

Она посмотрела на охранную цепочку. Та была на месте. Можно было приоткрыть дверь на несколько дюймов и посмотреть. Нет, нет и нет. Ей не хватало смелости, но рука, все же, потянулась к двери. Онемевшие пальцы обхватили дверную ручку.