– Выручай, Рысеночек! Воеводу твоего силы злые за Кромку утянуть хотят! Не слышит он меня совсем! Подскажи, что делать, – ты ведь не прост, многое видишь…

– Вот оно что! – Рысенок полез пятерней в волосы. – А я-то гляжу: сам не свой Олександр Медведкович! Вот откудова злые ветры дуют!.. А почто его тянет туда, ведомо ли?

– Да как же… – И Ярина принялась рассказывать.

Как ни странно, но наутро Савинов почувствовал себя почти в норме. «Неужели такое купание – и пройдет без последствий? Чудеса!» Ничего не болело, только руки и ноги слушались плохо. Будто отлежал…

Сашка весь изматерился, пытаясь одеться. В конце концов это ему удалось, и штаны с рубахой были побеждены…

Выйдя наружу, Савинов остановился, ошеломленный увиденным. «Впрочем, чего ты ожидал? Нас же накрыло – дай Бог! Странно, что вообще на плаву остались… Хотя с таким огрызком вместо мачты далеко не уедешь. Надо что-то придумать…»

Он поковылял на корму. Ратимир приветствовал его взмахом руки. Голова седого варяга была обвязана тряпицей, сквозь которую проступали бурые пятна. Сашка кивнул на повязку и спросил:

– Когда это тебя?

Кормчий глянул на него с сомнением, будто подтвердились его худшие предположения.

– Прав весин, ничего ты не помнишь. Волна, видать, тебе память отшибла.

Сашка нахмурился:

– Да что вы все загадками разговариваете? Ну не помню, так расскажи!

– Отчего ж… Как нас в первый раз накрыло, волна сбила меня с ног. Кормило мотнулось – и прямо в лоб мне… Ты же подскочил, помог подняться, и мы вместе стали лодью носом к волне поворачивать. А потом нас накрыло второй раз. И смыло тебя… Воины к тому времени все крючья уже порубили, и драккар, что с нами сцепился, пошел ко дну… Потом мы гребли, ставили запасной парус. А посреди ночи Рысенок завопил, что чует тебя в волнах…

– Понятно… – Савинов помолчал. – Много народу потеряли?

– Нет, Медведкович. Вот если б не твой приказ держаться да сбросить брони – половина б утопла. Никто ведь ничего и сообразить не успел. В самый-то разгар боя… Потеряли всего шестерых, да с десяток человек поранено. И утонуло трое… Кстати, у нас полон. Пятеро данов, что у нас на палубе оставались, не успели обратно перескочить. Их счастье, а то бы утопли с остальными… Эти пятеро работали вместе со всеми, и на веслах, и с парусом.

– Значит, по Правде, придется их отпустить, – решил Савинов. – Или, ежели захотят, взять в дружину… Куда сейчас правишь?

Ратимир, прищурившись, посмотрел на солнце, встающее слева по корме.

– Ночью ветер переменился, а то можно было на Волин пойти. Ольбард давно там, наверное. А нам придется в Рерик возвращаться. Ветер теперь туда, а с таким парусом только по ветру и ходить.

Сашка усмехнулся про себя: «Действительно», однако вслух произнес другое:

– Обломок реи, с которым я плавал, за бортом остался?

– Нет, воевода, тебя ведь от него не оторвать было. Так вместе и выволокли…

– А раз он здесь, почему бы нам не вернуть его на подобающее место? Обломок реи на обломке мачты – глядишь, и с парусом управляться понемногу сможем.

Ратимир озадаченно поскреб в затылке:

– И то верно! Как же это я проглядел…

К полудню волнение на море почти успокоилось. Но ветер задувал неплохо. Искалеченную мачту «модернизировали» по Сашкиному проекту, и «Медведь» пошел быстрее. И это было совсем неплохо, потому что в шторм исчезло несколько бочонков с пресной водой и еще в нескольких вода оказалась подсоленной.

Савинов проверил запасы продовольствия и попытался сделать расчет на оставшиеся два дня пути. Как закончил, к нему подошел Рысенок. По всему видно – хочет сообщить нечто важное.

– Что у тебя?

– Тут такое дело, – парень чуть замялся, подбирая слова, – я… В общем, Ярина Богдановна мне привиделася…

– Когда?!

– Да вот пока ты, Медведкович, спал, она и приходила.

– И что? Она сказала что-нибудь? Здорова ли? Да не молчи ты!

– Сказала: тянет тебя за Кромку. Сказала: можешь совсем уйти…

– Почему же она ко мне не пришла, не сказала сама?

– Не слышишь ты ее… – тихо сказал Рысенок. – Уж очень крепко держит тебя Кромка. Я думал: то думы твои… А вот оно как. Она ведь пыталась, звала… Не долетают ее слова…