Полковник куда-то пропал, и Савинов остался один в его теле. А может, они настолько слились в своей ярости, что было не разобрать, кто где. Но Шестаков, пожалуй, проиграл бы этот свой последний бой. Проиграл от безысходности и отчаяния, а не оттого, что не мог справиться с двумя вертухаями… Нет, с тремя! Дверь отворилась, и в нее ворвался дежурный с повязкой на рукаве. Увидев дикую, неподобающую сцену, рванул из кобуры пистолет: подследственному не положено избивать дознавателей! Наоборот, это они должны…

Времени выстрелить Савинов ему не дал. Сам-то он никакого отчаяния и обреченности не испытывал. Дикая, первобытная ярость пополам с жаждой крушить кости и черепа захлестнула его. Он вновь стал берсерком. Против этих – в самый раз!

Кулак вертухая угодил-таки ему в живот, но Сашка ощутил лишь легкий толчок, а в следующий миг противник пролетел через весь кабинет, отброшенный мощным ударом ноги. Савинов рассчитал точно. Полет тяжелой туши сбил дежурному прицел. Сашка стремительно прыгнул следом. Его пальцы впились в запястье руки, державшей пистолет, крутанули. Что-то хрустнуло. Дежурный взвыл и приложился спиной об пол, выронив оружие. Савинов пинком отбросил пистолет в угол. Сзади наметилось движение. Придавленный Мелкисом облом вскочил и с налитыми кровью глазами несся на Сашку. Точнее, это ему казалось, что он несется. Со стороны он смотрелся презабавно, медленно перебирая ножищами в тяжелых сапогах и растопырив узловатые пальцы профессионального душилы.

Савинов легко уклонился, подбил вверх его левую руку и врезал бугаю локтем прямо под грудную мышцу. Ноги вертухая тяжко вознеслись вверх, и он с треском хряснулся затылком о паркет.

Готов! Стремительно окинув взглядом поле боя, Савинов удостоверился, что противники выведены из строя. Прошел в угол и подобрал пистолет.

«ТТ – Тульский Токарева! Отлично…» Он двинулся было к Мелкису, который начал уже слабо шевелиться, когда краем глаза заметил… Шустрый дежурный, оказывается, лишь прикидывался, что он в отключке. Когда Сашка проходил мимо, хитрюга подскочил, как подброшенный пружиной, и ловко нанес летчику круговой удар ногой в печень. Тот принял удар на согнутый локоть, прижав его к боку, и лягнул энкавэдэшника в колено. Тот потерял равновесие, и Сашка, уже в полете, добавил ему рукояткой ТТ в лоб. Ловкач выпал в осадок.

«Вот так-то, паскуда! Хреновато вас здесь готовят…»

Прислушавшись, Савинов не заметил никаких признаков поднявшейся тревоги. Не мудрено! Здесь, наверное, постоянно кого-нибудь лупцуют. Шум, вопли. Никто не обращает на них внимания… Но надо как-то выбираться.

Кабинет находился в полуподвале и, чтобы выйти отсюда, надо пройти через пару-тройку постов. Да еще капэ у ворот. Кислое дело! Он подошел к валяющемуся тряпичной куклой Мелкису, ухватил его за шиворот, вздернул на ноги. «Что же это я делаю?» Шестаков, похоже, уже очнулся от боевого угара и, судя по всему, немного растерялся. Однако надо действовать.

Глаза следователя, налитые кровью, дико блуждали. «Никак я ему черепушку стряс? Ничего…» Савинов поднес пистолет к самому носу Мелкиса.

– Видишь? – Блуждающий взгляд завороженно остановился на черном отверстии дула. – Будешь орать – пристрелю как бешеную собаку!

Губы у побитого следователя мелко затряслись, и он быстро кивнул.

– Сейчас ты вернешь мне документы и проведешь через посты. Вздумаешь поднять тревогу – прикончу. Мне терять нечего!

– Т-тебя найдут! – Мелкис с ненавистью смотрел на Шестакова. – Найдут! У нас руки длинные! А ты, значит, не просто вредитель, ты предатель и немецкий шпион!

Савинов невесело рассмеялся.

– Нет, ну надо же, какой кретин! Кто тебя, дебила, сюда взял? Ты же больной! И башка у тебя, скотина, не варит совсем! Ты слышал, что я сказал? Еще в морду хочешь? Нет? Тогда шевелись!

– Я…

– Головка от х…я! Живо!

Под бдительным присмотром Савинова Мелкис полез в стол и извлек пакет с документами.

– Мой табельный пистолет где?

Следователь открыл нижний ящик стола – Шестакова разоружили прямо здесь, в кабинете. А ведь вызывали как бы для беседы!.. Сашка едва успел перехватить руку Мелкиса.

– Ах ты подлюка! – Хрясь! Следователь, получив по шее, свалился под стул. – Не дергайся! А ну встать! Встать, я сказал!

Мелкис поднялся, шатаясь, а полковник спрятал свое оружие в пустовавшую до этого кобуру, ухватил того за шиворот и поволок к двери. Выглянул в коридор. Все тихо.

– Пойдем-ка… Да смотри, я тебя предупредил. Дернешься, орать начнешь – добавится еще парочка трупов. Пошел!

Шаги гулко отдавались в стенах. За закрытыми дверями, идущими вдоль коридора, царила тишина. Только звонкое эхо шагов… Эхо? Из-за поворота навстречу им вдруг вывернул офицер НКВД в парадной форме, а за ним двое солдат с автоматами.

– Стоять! В чем дело, товарищ капитан? Что за вид?

В петлицах у офицера был ромб – полковник! Крупная птица для войск НКВД!

Мелкис открыл было рот, но, покосившись на Сашку, осекся. Офицер тоже посмотрел на него.

– А! Добрый день, Лев Львович! – и Мелкису: – Надеюсь, телефонограмма поступила вовремя?

– Какая телефонограмма? Я проводил дознание и приказал не беспокоить… – Следователь вдруг рванулся, отпрыгнул. – Арестуйте его! Он изувечил трех моих помощников, захватил служебное оружие, меня чуть не убил! Арестуйте!!!