– Как ты с ним борешься? – спрашивает над моим правым ухом.

– Со звоном? – отзываюсь я.

– Да.

Он не спешит разъединять наши руки, а плавно вращает свою и мою кисть, увлекая её за собой и подчиняя. Открыв глаза, наблюдаю, чувствуя как по спине и плечам поднимается тепло.

Боже… мы такие разные.

Мы не похожи друг на друга ни в одном месте. Наши лица совершенно разные, никто никогда не принял бы нас за родственников. Его черты тяжелые и крупные, а мои… мои наоборот…

Почему мне так хорошо? Я не хочу расставаться с ним. Не хочу! Я знаю его один день. С половиной…

– Просто… стучу по затылку… – шепчу, потому что вокруг нас так тихо.

Потому что мы здесь одни. Только он и я. Я хочу… до ужаса хочу, чтобы он опять меня обнял!

– Понятно, – хмыкает Максут, сдавливая мою ладонь так, что пальцы выпрямляются.

– Тебе смешно? – возмущаюсь я.

– Мне НЕ СМЕШНО.

От стали в его голосе выпрямляюсь, заглядывая ему в лицо.

Он роняет наши руки на свободное бедро, глядя на меня, слегка откинув голову, а потом резко оборачивается через плечо. Вздрогнув, приподнимаюсь на коленях, глядя на дверь. Приподнимаюсь, потому что его тело мешает видеть мне хоть что-то вокруг!

В моей груди собирается тяжесть.

Потому что в спортзал, неся с собой потоки энергии, врывается… Тина.

В спортивных лосинах и коротком спортивном топе.

Я… никогда бы не смогла такое надеть. Между высоким поясом лосин и топом кусок голой кожи. Это немного шокирует меня. Она видит нас и весело машет рукой, сбрасывая с плеча маленькую спортивную сумку.

Я не могу испытывать к ней неприязни, как не пыталась бы.

Она такая… такая…

– Вторую снимешь сама, – хрипловато говорит Максут, освобождая мою руку и вставая. Повернувшись спиной, отрывисто говорит. – Выпей воды и возьми в сумке мою толстовку. Надень капюшон, чтобы выровнять температуру тела. И поешь как следует.

Не глядя на меня, идёт к боксерской груше, начиная регулировать её высоту, а мне хочется швырнуть в него чем-нибудь!

Или заплакать.

Максут

Бросив взгляд на захлопнувшуюся дверь, перевожу его на Тинатин, говоря:

– Ты опоздала.

– Поставишь мне двойку? – пожимает плечом.

Снова смотрю на дверь, прикидывая в голове, сколько времени Айзе нужно для того, чтобы без приключений добраться до второго этажа. Представить ее, попавшей в беду – проще пареной репы. Зная гнилую сущность человеческой природы, не сомневаюсь в том, что каждый второй мужик, присмотревшись к ней получше, сразу захочет доставить неприятности. Потому что дерьмо падко на невинность и наивность, особенно когда все это приправлено беззащитностью, стройным юным телом и доверчивостью.

– У тебя новая ученица? – спрашивает Тина за моей спиной.

Резко дергаю цепь, опуская боксерский мешок на семь сантиметров.

У моей новой ученицы все настолько хреново с координацией, что я не понимаю, как она до сих пор не вошла в долбаную стену. Вполне возможно, что входила. Как решить эту проблему, я пока не знаю. Всё действительно очень плохо.

Тину никогда не останавливает отсутствие у собеседника желания поболтать.

– Её отец – настоящая скотина, – сообщает она, протягивая мне боксёрские бинты. – Военный, кажется. Одним словом – мудак. Не в обиду.

– Ага. – Забираю у неё бинты. – Какие обиды.

Сжимая зубы, думаю о том, что никто не станет бежать из дома при отсутствии острой необходимости. Ёбаный мудак прикладывал руки?

Блять, Айза. Как может один человек к восемнадцати годам собрать на свою голову столько дерьма?

– Когда будешь уходить, найдёшь себе замену?

– Я никуда не ухожу.

– Но,ведь, уйдёшь?

Поднимаю глаза и смотрю в запрокинутое лицо.

Протягивает мне руку, ожидая ответа.

Я уйду. И, судя по всему, довольно скоро. Месяц или два. Моё местоположение определено пятилетним контрактом, в котором ещё три неотработанных года. Мире недолго осталось ждать, скоро Марат придёт за своей семьёй. Я уйду вместе с ней, чтобы делать то, за что мне платят. Мне платят за то, чтобы ни один волос не упал с её белокурой головы.

– Кого ты хочешь? – спрашиваю, обматывая бинтом тонкую ладонь. – Сколько готова платить?

– Я хочу надёжного человека. С… военной подготовкой, и не тупого. По цене… договоримся. Короче говоря, я хочу такого же, как ты.

– Военного и не тупого?

– Да, – деловым тоном заявляет она, весело посверкивая глазами. Откашлявшись, добавляет. – Лучшего из лучших.

Смотрю на неё с иронией.

– Я о твоих профессиональных качествах, – заявляет она.

– Разомнись, – киваю на шведскую стенку. – Пока я не расплакался.

В этой женщине столько энергии, что мочу её и в хвост, и в гриву.

Это наш привычный ритм. На автомате меняю положение тренировочных “лап”, пока она лупит по ним, как дьяволица.

Потрясающая женщина.

Невыносимая, до скрипа зубов.

Если бы когда-нибудь решил заводить семью, велел бы ей отойти от себя на пять метров и не приближаться. С такой женой придется половине города снести башку.

Тина – не самое страшное из того, что может приключиться с мужчиной.

Гораздо страшнее нести отвественность за что-то, вроде Айзы.