— Сам разберусь. С-спасибо.

Игнат произносит, будто выплевывает. Но Тома стоически выдерживает. Смотрит на Санту. Она же…

— Я провожу…

Вымучивает улыбку, отвечает мелким кивком на незаданный вопрос, всё ли хорошо…

Тома кивает, опускается обратно на стул. Вроде как отступает, берет в руки внутренний телефон, набирает кого-то… И Санте вдруг важно, чтобы не Данилу.

Она щурится, смотрит на Игната, говорит ещё тише:

— Мы получили меньше денег, потому что ты, твой брат и твоя мать — мелочные, алчные, мстительные твари. А лично ты — ещё и засранец-переросток.

Слушать подобное неприятно, какое бы превосходство ты ни чувствовал. По лицу Игната Санта видит, что его задевает. Он всё так же показушно холоден. Он всё так же «возвышен», но получать ответы в своем же стиле не готов.

— А теперь ты бесишься, потому что ничего у тебя не получается… Потому что ты никогда не станешь, как папа… Тебе даже Лексу в руки дали — и это не помогло. Тебя никто профессионалом его уровня не считает и считать не будет. Потому что ты…

— А тобой он, блять, гордился бы, конечно… Всё, на что способна, это по бартеру интимные услуги предоставлять. Постонешь немного — вот тебе и повышение… А когда малая-то была — в жизни не сказал бы. Всё папочка да папочка… Чистая и непорочная, блять…

— Ничтожество. Ни мужем нормальным не станешь… — Игнат попытался сбить, но у него не получилось. В Санте долго копилось. И впервые появился реальный шанс в лицо сказать. Понимала, что завтра пожалеет. Что завтра перед папой будет стыдно. Но сейчас её несло. — Ни отцом. Только разруху после себя оставляешь. И желание помыться у людей, которым приходится тебя касаться…

Хотелось напрямую ударить упоминанием о маленьком Данечке, но это могло бы вылезти боком Але, поэтому Санта сдержалась.

— Я раз говорю. Повторять не буду. Свой нос туда, куда не надо, не суй. Иначе пожалеешь ты. Услышала?

Игнат спросил, Санта ответила молчанием и взглядом в глаза. Красноречиво говорящим: «нет».

— Трахальщика своего перестань против меня настраивать. Хочешь спокойно жить — уговори обдумать предложение. Не уговоришь — на себя пеняй. А лучше всего — заройся туда, где четыре года просидела вместе со своей мамашкой. Она у тебя, слава богу, своё место знает. Я слежу, чтобы не забывала. Тебе своё тоже определим… А то взлетела, птица-курица…

— Да пошел ты в жопу, урод…

Не сдержавшись, Санта бросила всё так же, в лицо…

Краснота на мужской щеке вдруг обрела новый смысл. Пальцы зачесались. Захотелось туда же…

А ещё раздавить его за слова и за действия. Сравнять с землей, ею же присыпать.

Не страшно было оскандалиться. Сейчас Санта себя чувствовала, наверное, так же, как Альбина однажды. Только руку занести не успела.

— Лифты там. Вперед, если не хочешь, чтобы с охраной вывели.

Данила подошел к Игнату сзади.

Говорил не громко и не истерично. Но так, что в шутливости не заподозришь.

Игнат ещё несколько секунд строил из себя… Потом хмыкнул. Съехал взглядом с лица Санты, оглянулся…

«Подарил» Даниле улыбку…

— С сестрой уже поговорить нельзя, Данила Андреевич? Ни минуты покоя у ваших юристов. Совсем заездили некоторых…

На лице Данилы — холод и предупреждение, что с ним не надо шутить. Он может и сам. Без охраны. Но это будет стыдно.

Игнат дергает рукой, разворачивается, идет к лифтам, провожаемый взглядами…

Санта осознает себя подрагивающей. Выдыхает и жмурится.

— Всё хорошо? — кивает, отвечая на вопрос Данилы. Он звучит иначе — спокойней.

Своё «спасибо» Санта произносит беззвучно. Ей очень хочется сейчас, чтобы Даня обнял. Но она понимает, что им нельзя. И это глупо.

Но в душе нагажено. Саднит. Как наждачкой по нежной коже прошлись.

— Он подошел или ты к нему?

— Он.

Санта отвечает честно, Данила кивает. Поворачивается к Тамаре, которая всё так же делает вид, что занята своим. Чернов обращается громко и разборчиво:

— Том, по этому человеку передай ориентировку на охрану, пожалуйста. Он в наш БЦ больше не заходит.

— Хорошо, Данила Андреевич.

Получив ответ от исполнительной Томы, Данила снова переводит взгляд на Санту.

Которая думает не к месту, что если выставит вперед руки — они будут дрожать. Дыхание тоже слишком быстрое. Она как бежала…

— Ты его ударил? — Санта спрашивает тихо-тихо, вскидывая чуть испуганный взгляд. Реакция отсутствует. Данила просто смотрит, а за него отвечают пришедшие в движение желваки. — Зачем он приходил?