Присели. Всего он пришёл с десятком латников, двое встали за его спиной, остальные разошлись по залу. И ещё десяток или два остались снаружи. За моей спиной тоже встало двое, а за Бетисом — его дядька. Также по таверне рассредоточились по десятку моих и герцогских людей.

— Сеньор де Лара, — усмехнулся я, — у меня для вашего герцога предложение, от которого ему будет очень сложно отказаться.

— Слушаю? — осторожно заинтересовался граф.

— Картагена славится своим оружейным производством. И по законам экономики, чем больше товара ты произведёшь и продашь — тем больше прибыли получишь. А это — деньги. А деньги — это воины, это власть.

— Продолжайте, граф, — благосклонно кивнул оппонент.

— Но жизнь такая стерва, что не даёт нам возможности быть бесконечно богатыми. Ибо спрос на любой товар всегда ограничен. Например, делает твой город пики. Скажем, тысячу штук в год. Может две — не столь важно сколько. Но больше — ни-ни! Ибо продавать некому, городу требуется только это количество пик и ни пикой больше. А тут ещё другие города свои пики делают и тоже продать пытаются, переманив у тебя клиентуру. Ну разве это жизнь?

— К чему вы клоните, граф? — напрягся собеседник.

— Я предлагаю герцогу Картагены контракт. Не простой контракт, а суперпуперконтракт! Сделку века! — Мои глаза заблестели от избытка чувств, ибо я сам до конца не понимал масштабов сделки. — Эксклюзивный, на некий товар — то есть я буду покупать данный товар только у него. В обмен на его лояльное ко мне расположение и понимание, что я в своём праве наказывать собственных бандитов, где хочу и когда хочу.

— И что же за товар так интересует Пуэбло? — с интересом подался он вперёд.

— Я же сказал, пики, — усмехнулся я. Тоже подался вперёд. — Много пик! ОЧЕНЬ много пик!

— Граф, вы путаете дела подлые, купеческие, и честь. А это для благородного недопустимо! — фыркнул он.

— Даже если речь идёт о СТА ТЫСЯЧАХ пик? И это только ближайшие пару лет?

Де Лара долго силился понять по моему лицу подтекст, смысл. Почему я весёлый такой? В смысле возбуждённый. Но до тупицы просто не доходили масштабы. Снова подался вперёд.

— Сеньор Пуэбло. — Выдал тяжёлый вздох: «Как с вами, малолетками, сложно». — Это — дела купеческие! Прибыли! Договоры! Контракты! Вы вольны заключать с герцогом любые договорённости! Или с кем бы то ни было ещё. Но вернуть аванс моему сеньору — это дело чести. И вашей, и моего сеньора. Не смешивайте эти понятия.

Бернардо не сдержался и хлопнул себя по лбу.

— Ричи, я продам душу за такой контракт! Правда отец поставит условие работать по предоплате.

— Кажется, кое-что вам перепадёт, бросил я. — Трифон! — рявкнул в потолок. — Трифон, мать твою!

— Бегу, сеньор граф! — донёсся бас ожидающего за углом за дверью на втором этаже детинушки.

Де Лара скривился при его виде — как лаймовым соком подавился.

— Это ничтожество всё ещё живо? — презрительно бросил он.

— А в чём проблемы? — криво, с вызовом, улыбнулся я.

— Моя б воля — я б запорол такого на конюшне в первый же вечер.

— Я не могу его пороть. Трифон — вольный. Мой денщик. То есть личный боевой слуга.

У личного боевого слуги за спиной был приторочен памятный арбалет. Не взведённый, от греха, но я уже говорил о его колоссальных размерах?

— И как же этому… Существу удалось стать вольным? — В голосе графа не только ирония, но и злость. Сеньор де Лара отхватил от детинушки по мордасям в своё время. Да вместе с телохранами и отхватил — кулаками раскидал там всех. А такое не прощается. А после из под носа его увёл мой отец — не мог сеньор отомстить. Пичалька.

— Трифон, неси пергамент, будем сиятельному герцогу письмо писать, — бросил я за плечо подошедшему слуге. — Ввиду непонимания его посланником прописных истин.

— Я бы попросил вас, граф! — налились кровью глаза де Лары.

— Да, вашсиятельство! — небрежно бросил денщик, и, видимо, ТАК глянул на графа, что того перекосило. Самого взгляда не видел, Трифон за спиной стоял, но перекос был знатный.

— Как стал вольным? Я его освободил, — с улыбкой ответил я на заданный ранее вопрос. — За заслуги.

— Заслуги? — Оппонент скривил морду.

— Ага. Он помог мне отбиться от напавшего на меня благородного.

— То есть нападать на благородных, сеньор Пуэбло, это… Положительная практика для ВАШИХ людей. — Де Лара заводился. Осталось чуть-чуть дожать. Но пока не получалось, и я думал, как именно это лучше сделать.

— А в чём проблема, собственно? — скосил я под дурачка.

— Данный индивидуум был закабалён за нападение на благородного.

— Он совершил коронное преступление? — сделал я вид, что не понял. — Запрет выкупа и освобождения сеньором в нашей стране только за коронные преступления. Нет?