— Сеньор Рикардо, просим быть беспристрастным арбитром, и в знак уважения преподносим это нож.

Это подошла первая пара. Бои решили проводить за пределами городских стен, «на воле», на местном ипподроме, где были установлены деревянные трибуны, куда на нас вывалило смотреть половина города. И вокруг столпились, и на трибунах, и на стенах и башнях — раз такое зрелище, магистрат пустил туда людей. Ипподром нужен потому, что иногда, где-то раз в год, тут проходят турниры между местными владетелями, в смысле баронами и их рыцарями, на которые приезжают соседние бароны из Картагены, и иногда заезжает кто-то из герцогской семьи (после рассказа про историю Бетисов понимаю почему) — дело для города привычное. Вольдемар с утра просуетился, и боксёрский ринг уже был отмерян шагами и обозначен столбиками с канатами — всё как в моём замке. И песочные часы нашёл, на три и на одну местную минуту.

В первой паре один из поединщиков был моим, второй — из людей Берни. Я держал суровое лицо, но в душе было приятно — пусть лучше мутузят друг друга, чем протыкают острыми палками. Войско целее будет. Величественно кивнул — согласился.

Кто придумал про ножи — убил бы гада! Так и напрашивается слово «коррупционная составляющая». Все шесть пар, которые судил, подарили по ножичку, которые, и мне засвидетельствовали, были куплены вскладчину обоими поединщиками. Боюсь, это теперь традиция — дарить судьям что-то, навсегда. Не принять не мог — не уважу поединщиков, тут вопросы чести, не до ерепения. Итого разбогател шестью неплохими ножами, и два — Бернардо, судивший два последних поединка.

Вслух проорал для всех зрителей по памяти правила. Оба поединщика поклялись сражаться (не драться, сражаться, это важная оговорка) честно, без урона чести себя и друг друга, и поклялись в этом «великим богам». Дежа вю, но дома я реально оговорился, описался. Но народ воспринял багу как фичу, и я понял, что многого не знаю о человеческих душах. Мы все в внутри язычники, и готовы верить во что угодно — в Кашпировского, инопланетян, Кришну и Святой Дух, поклоняться образам и ставить свечки, и при этом носить языческие обереги — и всё это одновременно. Можем юлить и отрицать очевидное, даже самим себе, дескать, нифига, верим в единого бога, все такие христиане… Но всё меняется и всплывает наружу, когда начинаем ходить под смертью. Вот тут и вылезают все мыслимые и немыслимые тайные верования. Это хорошая новость для меня, не желающего преклоняться перед чужими авторитетами, но нехорошая для церкви, которая наверняка почувствует угрозу и придумает в ответ на эту традицию страшилку и угрозу похуже, вроде крестовых походов (против кого?), которая на время затуманит разум воинов сильнее, погрузит в себе, сделав яростными фанатиками чего-либо. Но давно уже надо признаться самому себе, что я не смогу сосуществовать с местной церковью в том виде, в каковом она была для Рикардо и его отца. Надо готовиться к противостоянию с нею, а не лелеять мрии, что всё будет хорошо, и святоши — милые и добрые скромные люди, которые спокойно будут смотреть на твои начинания.

— Бокс!

Предварительно коллеги помогли обоим дуэлянтам, замотав им бошки в тряпки на манер то ли ниндзя, оставив лишь просвет для глаз, то ли мумии, то ли сделав помесь обоих сразу. Хренакс, хренакс! Лупцевали парни друг друга осторожно, но сильно. Я бы назвал этот стиль: «Как бык колхозный», но другого местные просто не знали. Трибуны ревели от восторга, подбадривая кого-то, за кого болели — им как раз зашло, они неприхотливые. Местные болели в том числе (хз по какому признаку), и крики были слышны даже со стен.

Бом-бом! — а это гонг, бить в который поставили местного мальчишку. У мальчишки было двое песочных часов, купленных вчера на рынке Вольдемаром (будем возить их теперь с собой — пригодятся). По команде «Брейк» мальчишка переворачивает основные, трёхминутные часы горизонтально, по команде «бокс» вновь ставит вертикально. А когда песок досыпается до конца, бьёт в там-тамы. Вторые часы были всего на минуту, и бил он в гонг только раз, когда досыпались, никак более их не тормозя и не останавливая — не баре, не отдыхать парни пришли. Затем активировал основные, трёхминутные, вновь по моей команде «бокс». Тут нужно внимание, и способность следить не за зрелищем, а за часами, а это для мира без телевизора и театра очень сложно. За свою выдержку он получит после всех боёв сто ассов, и я от себя потом подкинул ещё сто — ибо справился. Деньги для крестьянского парнишки немалые, но я решил не жмотиться заранее, даже когда не знал про ножи. А с ножами… Металл тут недёшев, и я в конкретном плюсе, пусть и матерюсь.

Бом-бом! — второй раунд.

— Встали! — скомандовал я. За тайм-аут бойцы чуток пришли в себя. Вновь подошли друг к другу. — Бокс!

Хренакс! Хренакс! Хуякс!..Веселье продолжилось.

Было что-то извращенское в удовольствии наблюдать за этим действом. Я, привыкший к кадрам боёв олимпийских спортсменов, или же профессионалов уровня Тайсона, Холифилда… Да хоть Валуева! И бой двух детинушек, без техники, на голом энтузиазме мутузящих друг друга? М-да. И тем не менее втянулся, завораживало. Нет, ни кому конкретно не симпатезировал, не позсуживал, но мысленно про себя тому или иному бойцу всё же симпатизировал.

— Брэйк! Брэйк, вашу мать, кому говорю!

Противники увлеклись, забыв, что подлые удары — нельзя. Пришлось лезть разнимать. Арбитр, чо, надо — значит надо.

— Предупреждение! — выговорил одному из бойцов. Снова развёл. — Бокс!

После третьего раунда дыхание обоих стало тяжёлым. На четвёртом раунде одному из дуэлянтов поплохело — свалился с ног.

— В состоянии сражаться дальше? — стараясь не проявлять участие, спросил его. Сочувствие настоящего воина унижает, а тут вообще — поединок чести. В ответ тот зло прищурился на противника и уверенно кивнул мне. — Тогда встали. Бокс!

На шестом раунде поверженный взял реванш и зафигачил противника так, что пришлось уже его оттаскивать.

— Брэйк! Брэйк! Да брэйк же, кому говорят!.. — А быть рефери не так уж легко. Блин!

Но на седьмом раунде его сделали. Прямой в лицо, и нокдаун.

— Извини, брат, но он был сильнее, похлопал я поднимающегося парня по плечу. До десяти не считал, но он не протестовал — понимал, что всё. Отмахался кулаками. В глазах его стояла обида: непонятная ситуация. Дуэль — там всё понятно, бой до крови, до смерти. А тут… Напинали тебя, да ещё ты проиграл, да ещё вынуть меч и отомстить не можешь. Разрыв шаблона по сравнению со всем, что эти парни до этого знали, весь их мир летел к чертям. У меня был поединок богов, а они всего лишь свою честь защищают. Не завидую им. Но сами мне ножик сунули — всё честно.