— Что ты с ней сделала? — Вопрос предназначался Ренне.

— Не я, — она посторонилась.

— Значит, твоя затея.

— Нет.

— Врёшь.

Кэйсси показалось, что Ренна скрипнула зубами.

— Блэйк очутилась не в том месте не в то время. Так бывает, Флэй.

— Рядом с тобой — постоянно.

— Неправда. Тебе лучше всех известно, к чему может привести альтруизм Блэйк.

Несколько бесконечных секунд они молчали. Потом Ренна тихо добавила:

— Я знаю, как всё исправить, Флэй.

— Всё? — в тоне Флэя отчетливо слышались недоверие и насмешка. — Уходи. Я позабочусь о Блэйк. А ты — уходи. Твоей спутнице необходим душ, — он обернулся к Кэйсси. Свет бил ему в спину, по-прежнему пряча лицо. — Прошу прощения за негостепримство.

Понять по голосу, издевается он или говорит серьёзно, не получилось.

— Перебьюсь, — пробормотала она, посмотрела снизу-вверх на Ренну. — Пойдём?

Та кивнула. Приблизилась, протянула ей ладонь, помогая встать, и повела за собой в коридор. У двери Кэйсси всё-таки не удержалась, обернулась. Пусть волосы у Флэя были русые, пусть глаза, наоборот, темнее, чем у Ренны, но взгляд такой же. И такие же ямочки на щеках. Они угадывались, хотя едва ли можно было сказать, что Флэй сейчас улыбался.

— Как очнётся, дашь ей таблетку. У Блэйк будет болеть голова.

Флэй промолчал.

— А у меня будет болеть рука, — пожаловалась Кэйсси, выходя в огромный коридор. Обернулась, останавливаясь и вынуждая замереть Ренну. — Куда теперь?

— Туда, где нас не выставят.

— После тебя, — Кэйсси шутливо склонилась в поклоне, пропуская Ренну вперёд. — А то с вашими расстояниями обидно ошибиться на пару километров, а потом возвращаться.

— Сама ты не догадаешься и не найдёшь. Замок… как бы так сказать… многомерный. Перенестись внутри не получится. Он стабильный только снаружи и по части планировки комнат. А что касается коридоров… Здесь самый короткий путь из точки А в точку Б — не прямая, а совокупность коротких отрезков, находящихся под разными, постоянно меняющимися друг к другу углами.

Кэйсси не представляла, что Ренна имеет в виду, но уточнять не собиралась. Ей тут не жить, какая разница, какими отрезками ходить? Минут через пятнадцать выяснилось, что разница есть и огромная. Мозг совсем разморило от усталости, когда они упёрлись в широкие каменные ступени. Вправо и влево убегали зеркально одинаковые коридоры, только стены в них выглядели светло-синими, ковёр — почти чёрным, шторы, кажется, голубыми. Бесконечный зелёный проход за спиной никуда не исчез, а перед глазами уходил вверх длинный, широкий пролёт. Он заканчивался не очень большой площадкой с гигантским окном, оттуда два узких ряда ступенек поднимались впритык к стенам, и два точно таких же вели вниз до следующей площадки, после которой лестница вновь соединялась.

Ренна повела её вниз.

Широкие ступени застилал всё тот же мягкий ковёр, что и в коридоре. Постепенно он становился темнее, пока на другом этаже не превратился из серого в чёрный. Спускаться довелось всего на один этаж. И снова коридоры.

Вскоре Кэйсси просто потеряла счёт анфиладам, аркам, переходам, дверям, винтовым лестницам. Возникло ощущение, что стены движутся одновременно с ними, только в противоположную сторону.

В какой-то момент Ренна выругалась, буркнула, будто бы извиняясь:

— Это я и имела в виду. Сегодня до моей комнаты может быть двадцать метров, завтра километр. — И свернула за очередной поворот.

Кэйсси покорно пошла следом. Она уже несколько раз собиралась высказать всё, что думает об уютном, просторном, даже красивом, но слишком непрактичном и громадном замке. И о пеших прогулках на расстояния, которые нормальные люди покрывают на таксилётах, но строила явно не Ренна. Быстрее они не дойдут, а на споры не оставалось сил.

— Когда придём, с тебя массаж. Или будешь таскать меня на руках, как Блэйк, — не выдержала Кэйсси, распрощавшись с очередной иллюзией, что этот поворот — последний.

Наконец они остановились.

— Пришли.

Комната Ренны была почти отражением жилища Флэя. Тоже огромная, с одним окном-эркером, камином, дверью в правом углу. Кровать стояла там же, как и письменный стол. Зато был диван и шкафов с книгами — намного больше, как и беспорядка. Чуть ли не на каждом свободном сантиметре что-нибудь да лежало. В основном, бумаги. Не диски, не кристаллы с записями, а распечатки, ксерокопии, схемы, чертежи, карандашные рисунки, журналы, вырезки. Просто скомканные листы или разодранные на одинаковые тонкие полоски. Раскрытые бумажные книги были разбросаны везде: на креслах, на стульях, на кровати и даже на полу. Где не было книг, там валялись чашки или какие-то фигурки, куколки, пирамидки. Кэйсси заметила даже одинокий, несчастный кактус на каминной полке и череп, похожий на человеческий, из глазниц которого торчали карандаши.

— Постарайся ничего не трогать.

— Ой, можно подумать ты заметишь в этом бардаке, — отмахнулась Кэйсси. — Так, сначала попить. Где у тебя здесь кухня?

— Кухни нет, зато есть это, — Ренна склонилась к тумбе у письменного стола. Звякнули стаканы, потом раздалось бульканье, и по комнате разлетелся кисло-сладкий аромат. Ренна выпрямилась, держа в руках два высоких стакана, наполненных светло-лимонной жидкостью. — Никакого алкоголя, — она протянула один Кэйсси. — Но всё равно не спеши.