На какое ж расстояние их отбросило взрывной волной?

— Нам надо валить и как можно быстрее.

Нара обернулась на голос. Блэйк стояла рядом, утонув ступнями по щиколотку в грязи. Босоножки держала в правой руке, за застёжки. Казалось, на холод и дождь ей было плевать, её волновало что-то другое: она с тревогой смотрела на небо.

— Есть предложения, как? — Нара поднялась с земли. — Пешком мы будем идти всю ночь.

— На взрыв кто-нибудь явится?

— Если сразу заметят, да. Но это вряд ли. Мы упали слишком далеко, почти у Сферы.

— Что такое Сфера?

— Серьёзно?

— Вполне. Я же сказала, что не знакома с твоим миром. Никогда здесь не была, даже не слышала о нём.

Нара задумчиво посмотрела Блэйк. Чокнутая или притворяется, особой роли не играло. Сама виновата. Надо было выставить её из машины и отправляться домой. Сейчас бы лежала в тёплой ванне.

— Есть другие идеи, как будем выбираться отсюда?

— Есть. — Блэйк швырнула босоножки обратно в грязь, приподняла левую руку и уставилась на два тонких металлических браслета, болтавшихся на запястье. Ловко расстегнула один из них и протянула его Наре. — Надевай.

— Зачем?

— Нужно соединить наши биополя.

Нара непроизвольно сделала шаг назад. В изумлении уставилась на Блэйк. Босая, в рваном, измазанном платье, с влажными волосами, которые сосульками свисали ей на лицо и грудь, та производила пугающее впечатление. И чего не послала её сразу?

— Сначала объясни, кто ты такая и что происходит.

— Я же обещала потом. Сейчас на это нет времени.

— Я никуда не спешу.

— И очень зря. Здесь опасно. Нам надо уходить.

— Кто ты и что тебе от меня нужно? — упрямо повторила Нара, скрещивая на груди руки.

— Мне ничего от тебя не нужно, но тебе нужна я, — Блэйк смотрела прямо в глаза. Что-то в её взгляде притягивало. Какое-то необъяснимое превосходство, уверенность в собственной правоте.

— Неужели?

— Я — высшая альба! — выкрикнула она так, будто это всё объясняло. Помахала в воздухе браслетом. Кем бы Блэйк себя ни называла, она говорила искренне и явно верила в собственную необходимость, как будто только от неё зависит их дальнейшее благополучие. — Мы теряем время.

— Я никуда с тобой не пойду, пока ты не объяснишь, что происходит.

Блэйк чуть запрокинула голову, выкрикнула что-то в небо на незнакомом языке. Явно выругалась. Затем топнула босой ногой, поднимая брызги, в бессильном жесте вскинула руки.

В тот же миг издалека донёсся громкий треск, словно кто-то тяжёлый прошёлся по тонким сухим веткам, которым неоткуда было здесь взяться: до ближайших деревьев — километры чавкающей грязи.

— И почему мне должно быть дело? Подыхай, раз так хочется.

Треск повторился, теперь уже ближе и напоминая электрические разряды. Следом тело ощутило слабый толчок земли, как будто рядом упало что-то увесистое. Например, огромное дерево, что, конечно, вряд ли возможно. Или — ещё один кабриолёт, что точно так же маловероятно.

Нара удивлённо моргнула — под ногами больше не было чавкающей жижи. Вместо неё — потрескавшаяся, как бывает после длительной засухи, глина. Сумерки превращались в день, и свет — мягкий, молочно-белый — шёл прямо из трещин.

Нара перевела взгляд на Блэйк. Моргнула от удивления: за её спиной, метрах в десяти, появились две огромные тени. Нечёткие, словно сотканные из воздуха, они на глазах обретали плотность, но всё ещё нельзя было понять, кем окажутся, когда преобразование завершится.

— Дайте нам уйти, — проговорила Блэйк, явно обращаясь к ним. Её голос тоже изменился. Он словно дрожал, двоился.

Тени не шелохнулись. От них так и веяло безразличием. Теперь не оставалось сомнений, что они принадлежат людям. Высоким и худым. Огромным.

Блэйк поравнялась с Нарой, ловко защёлкнула браслет на её запястье, измазав кожу грязью. Тысяча мыслей и предположений одновременно рвались наружу вопросами. Но Нара не могла ничего сказать, даже пошевелиться. Просто стояла и в изумлении глазела на происходящее.

Блэйк отпустила руку, сделала несколько шагов спиной вперёд. Обернулась. Она стала чуть выше, и даже светлые волосы изменили цвет, потемнели. Показалось, будто её кожа засияла — так мог бы искриться снег морозным утром, если бы снег был цвета меди. Блэйк вытянула руки над головой, сложила ладонями вместе и что-то неразборчиво зашептала. Кончики пальцев окрасились в цвет пламени. По кистям вниз потекли жидкие оранжевые молнии. И сразу же запястье Нары словно сдавили в раскалённых тисках, а на браслете проступили бледно-зелёные символы: то ли мелкие витиеватые буквы, то ли причудливый рисунок.