– Точно говорю, они на просмотре записочками обменивались.

– Может конспиративная встреча была с информатором? А ты спалил.

– Ну да, а для пущей конспирации нас взяли, чтоб незаметнее было. Чуть не двадцать оперативников проползли по улице и не спалились при передаче секретной информации.

– Точно! Он сейчас её допрашивает. Возможно, с применением спец.методов.

– Молчи, Сухоруков, ты сегодня тоже кого-то допрашивал. Я всё ждал, когда Милославский вмешается и отзовет тебя с задания.

– А чего ему вмешиваться?

– Ну чисто кайф обломать. Такая у начальства природа – жизнь человеку портить. А уж этот молодой да ранний тот еще кайфоломщик.

– Это ты ему кистень простить не можешь. Вернее, тот факт, что побоялся против него выйти.

– И правильно сделал. Я точно говорю, это же тот самый Милославский, который несколько команд по истфеху подготовил, чуть не все чемпионы его ученики. Он с холодным оружием непроходим как бурелом зимой.

– А что, летом по бурелому легче идти?

– Зимой земля всё намертво держит, летом какие-то стволы еще подаются, а зимой как монолит.

– Вы как хотите, а по-моему, нас правильным вещам учат. И сегодня хорошо вышли.

– Коллеги, а кто-то узнал, сколько ему лет на самом деле?

– Узнал один такой. Закрытая информация, он же сказал.

Да, я признаю, что повел себя ветрено и по-мальчишески, поддавшись непонятному порыву молодого тела. Или тот порыв вполне объясним как раз потребностями молодого организма? Прикинув, что занятия в институтах давно закончились, времени на дорогу тоже достаточно прошло, я позвонил прямо из ресторана, в который вернулся, выпроводив курсантов и загрузив их в автобус. Сами доедут, не маленькие. А не доедут – будем считать это еще одним испытанием.

– Алло, могу ли я услышать Жанну?

– А кто её спрашивает?

– Скажите, тот самый молодой человек, у которого хромает актерское мастерство.

– А имя у этого молодого человека есть?

– Жорж.

– Ждите, Жорж. Сейчас позову.

– Алло – вот теперь на той стороне звенящий девичий голос. А не тот надтреснутый, каким обычно говорят в кино персонажи Фаины Раневской. – ты издеваешься?

– Вот сейчас не осознал причину наезда.

– Мстишь за моё имя? Я на самом деле Жанна, как ты мог убедиться. Как тебя на самом деле зовут?

– Вы с Этушем как сговорились. Сначала он не верил, теперь ты. Неужели Жорж в стране Советов такое матерное имя?

– А ты знаком с нашим Карабасом? Точно, вы же за руку здоровались. Я думала, он просто из вежливости.

– Так что, когда ты планируешь заниматься со мной актерским мастерством? Факультативно.

– Да хорош уже подкалывать. Я думала, меня не слышно. А ты сейчас где?

– В «Арбате». А то так кушать хотелось, что не смог отказать себе.

– Вы там все?

– Нет, все в гостиницу уехали, а я тут пока остался.

– Хочешь, чтоб я тебе Москву показала?

– Да тут смотреть особо нечего акромя театров. Но театр у меня сегодня почти что был.

– То есть ты не первый раз в Москве.

– Да у меня тут квартира, вообще-то.

– Погоди, а говорили, что самодеятельный театр из Уфы.

– Из Читы. Только нюанс – из Дома офицеров. А офицер птица перелетная.

– И что, ты из Москвы в Читу? Это вообще где, Чита?

– Это секретная информация, я не могу её разглашать по телефону.

– Зачетный подкат, Жорж! Секретная инфа про Читу, могу рассказать только лично. Ты продержишься в Арбате полчаса? Не выгонят?

– Тридцать минут или женские полчаса?

– Блиныч, ты же военный! У вас полчаса через тридцать минут кончаются… Ладно, через сорок минут приду.

В старом шестиэтажном доме в Малом Васильевском переулке пританцовывала от нетерпения студентка Щукинского училища Жанна как третьеклассница, а за ней с осуждением наблюдала её мама с хорошей осанкой и прокуренным голосом.

– Это ты в честь того юноши так стремительно изменила свои планы? Что за спешка?

– Он у меня военный, красивый, здоровенный! – наполовину пропело, а наполовину пропыхтело дитя, натягивая колготки поверх колготок.

– Фу! Какой-нибудь танкист или пехотинец?

– Не угадала! Он из труппы самодеятельного офицерского театра, их Карабас к нам приводил на этюды учиться мастерству у самых талантливых студентов училища. Сказал, ему не стыдно показать лучших из лучших.

– Вот это ты врешь! Не мог Владимир Абрамович такое сказать. Чтобы он похвалил авансом, небо должно упасть на землю. У вас небо не падало? И где этот офицерский театр, которому взялся помогать ваш ректор? На Фрунзенской набережной в доме со звездой?