Шрифт:
– Почти угадал. А ты сам из какой семьи? И вообще, как тебя сюда пустили? Ты из мажоров? Давай колись, кто папа?
– Папа шахтер, мама бухгалтер. Главный бухгалтер. Я вот лицедействую потихоньку. А попал сюда просто – повалил на пол швейцара и вошел. Кто меня такого молодого красивого остановит?
– А фамилия твоя…
– Фамилия моя слишком известная, чтоб называть её. Но тебе скажу: Жорж Милославский собственной персоной.
– Ой, не могу! Ты клоун, а не актер. Милославский, скажешь тоже!
– Тише ты, услышат. Я не готов раскрывать всем своё инкогнито.
– Мама была права, ты врешь как сивый мерин. Ведь ни слова правды еще не сказал.
– Ну да, один раз соврал. Про папу.
– И кто у нас папа?
– Главный ревизор, работает в угольной отрасли работает. Но так-то шахтер, раз угольщик.
– А фамилия?
– Этуш тоже не сразу поверил, я ему удостоверение под нос, а он кричит, что достали со своими шуточками.
– Ну ты прикинь, он играл в комедии «Иван Васильевич меняет профессию» обворованного Шпака, а тут ты приходишь и представляешься: Жорж Милославский. Ну кто поверит-то? У него друзья актеры, они спят и видят, как бы кого-нибудь из своих разыграть. А ты такой: Жорж Милославский. Ха-ха-ха!
– Всё встало на свои места, Жанна. Я как-то подзабыл про этот момент. Про Карабаса-Барабаса помнил, а про Шпака нет. Еще и его со шпаком сравнил.
– С каким шпаком?
– До революции это презрительное наименование всех статских со стороны военных.
– Так он шпак по сути?
– Нет, он войну закончил старлеем, комиссован по ранению, орденоносец.
– Ух ты, не знала. Жорж, у тебя для военного очень грамотная речь и обширный словарный запас. Ты точно офицер?
– Точнее не бывает. Я советский офицер.
– А сколько тебе лет?
– Жанна, я же не спрашиваю, сколько тебе.
– Женщин о таком не спрашивают. Надо бы знать.
– Хорошо, не буду. Так тебе наливать?
Сорвав фольгу и расплетя проволоку, я аккуратно выпустил пробку из горлышка, она оказалась настоящей. Надеюсь, и вино настоящее.
– О! Пробка настоящая! Плюсик этому ресторану. Жанна, сейчас мы будем пить традиционное итальянское игристое вино из области Венетто, коей управляет город Венеция, один из прекраснейших городов мира. Просекко обладает легким цветочным привкусом и не кислит, как всякая прочая мочевина, гордо именуемая Советским шампанским.
– Уже наливай, хорош трепаться. А вообще ресторан центровой. Стараются марку держать.
– Тогда может и по меню сориентируешь? Что-то тут готовят лучше, чем везде?
– Мы сюда не наедаться приходим, а потусить. Так что не подскажу. И вообще, ты тут только что ел. Заказывай легкие закуски и баста. Хорош про еду уже. Тут живую музыку играют. То джаз, то Запад перепевают, нормально отвиснуть можно.
Глава 8 Такая долгая ночь
Хорошо посидели. Точнее, хорошо попрыгали. Большую часть вечера мы провели на танцплощадке ресторана, отрабатывая координацию движений и прокачивая выносливость. Одна бутылка на двоих не затуманила мозг ни мне, ни Жанне, зато позволила немного раскрепоститься и сблизиться ментально. Молодая, яркая, отлично двигающаяся девушка с породистой внешностью, а если говорить честно, то прямо красавца, не могла не привлекать внимание. А какой-то молокосос вообще не попал в фокус зрения какого-то взрослого и серьезного человека.
– Ты это, иди домой, мальчик. Вот тебе сто рублей за расстройство, и иди.
– Большое вам спасибо, что вы скомпенсировали моё расстройство. Сразу видно серьезного человека.
– Смотрю, и ты не дурак. Не волнуйся за девушку, все с ней будет хорошо, знаешь какому человеку она понравилась!
– Еще раз большое спасибо. Скоро выясню. И раз уж у нас такая хорошая атмосфера сложилась, бесплатный совет: срочно линяйте по важному делу. А то сейчас тут хулиганить начнут, милиция приедет, вязать кое-кого станут.
– Шутишь, да? Шутник какой.
– Вы, главное, скажите своим, чтоб начали с меня. Если меня бить начнете, легко отделаетесь. А если кто к девушке руки потянет, сроки получат все. Никакая крыша не прикроет, исключая ЦК.
– Слушай, пацан. Ведь нормально говорили, почему угрожать начал?
– Хорошо говорили, уважение испытываю к вам, сто рублей поднял на ровном месте. Именно потому сразу предупредил душевно, как родственника.
– Много на себя берешь, за базар отвечать надо.
– Еще раз скажу, последний раз. Сейчас ты со своими поговоришь, они меня в туалет позовут перетереть. Пока я их там валять буду, остальные ваши к девчонке полезут. И вот уже после этого сорвусь и убивать начну. И начну с тебя. С меня потом погоны снимут, отошлют белых медведей считать, но ты уже не оживешь. И твой серьезный человек не оживет. А меня через год выдернут с границы и сюда вернут. Год на Чукотке за двух-трех мерзот? Я согласен.
– Гонишь.
– Вышибалу того знаешь?
– Знаю, он тут давно уже служит.