У меня под рукой помимо корочки есть еще одна машина времени, она же пространственный портал – мягкий вагон поезда «Красная стрела». Закрываешь глаза в Москве вечером, открываешь почти в Ленинграде утром. Попутчица даже не успела начать разговоры про «выйдите, я переоденусь», а Жорж уже переместился в утро. Спать в поезде очень здорово, даже запах там особенный, поездной. И дымком от угольного котла попахивает, если я запах сам себе не сочинил. Ведь титан проводник может вскипятить двумя способами – углем или электричеством, если вагон подключен к электровозу кабелем высокого напряжения. Парочка стаканов чая с печеньем – вот и весь завтрак. А уже подъезжаем, и в мягком вагоне проводник не заставляет сдавать белье – тут другая публика, она простыни не ворует, она скорее на чай даёт. Кстати, именно в этом вагоне именно этого поезда проще всего простому советскому человеку встретить советских звезд театра и кино. При условии, что простой человек может себе позволить такие расходы и достать билеты в этот вагон. Куча актеров живет в одной столице, а снимается в кино в другой, вот и мотаются как вахтовики. Они и проводники уже давно перезнакомились, чуть не товарищами стали.

Секретарше директора техникума позвонил заранее от имени сотрудника федерации фехтования, убедился, что начальство никуда не ускакало в отпуск, и его можно найти сегодня на рабочем месте. Еду в свой техникум, где было прослушано несчитанное количество лекций, сдано шесть сессий, написаны «Методические указания по подготовке спортсменов по направлению «Историческое фехтование»», разработаны стандарты судейства. Короче говоря, кроме пользы и помощи от преподавателей учебного ничего я не видел. Да и им было явно интересно не копаться в давно разработанных методиках, стараясь их улучшить, а практически стоять у истоков нового спорта. Не один человек использовал истфех как трамплин для прыжка вверх.

Вот кстати, новость – директором техникума стал Хейфиц, бывший зам по учебной работе. Ну и ладно, я его хорошо знаю, общались периодически, не как студент с начальством техникума, а как с руководителем научной работы, если мой скромный труд можно считать научным.

– Александр Евгеньевич, можно войти?

– Здравствуй, Милославский! Заходи. – Угу, помнит даже фамилию.

– Здравствуйте. С повышением вас! Отличный карьерный рост.

– Спасибо. Значит, отслужил уже. Восстанавливаться и за учебу? Кстати, поздравляю в свою очередь. Дотянул ты свою затею до настоящего спорта. Наши преподаватели многие не верили, даже из тех, кто тебе помогал. Сами работали и не верили, что что-то выйдет. А ты и на срочной службе ухитрился не потеряться, продолжил пахать на Советский спорт.

– Не я один молодец, теперь большая часть нормативки по направлению с вашим грифом. Техникум в очередной раз утер нос институтам, вывел новый спорт на официальный уровень.

– Кстати, да. И этот факт сыграл не последнюю роль в моём назначении на новую должность. Так что в какой-то мере я в этом кабинете благодаря тебе, с меня причитается.

– Александр Евгеньевич, это прекрасно! Сейчас буду вас грабить.

– Таки что ви с мене возьмёте? Я бедный человек – вдруг включил одесский «прононс» директор.

– Ша, Александр Евгеньевич, это не налёт, это ЧК.

– Жорж, с вами приятно разговаривать, вы умеете поддержать шутку.

– А шутки кончились. С этого момента мы с вами переходим в режим неразглашения. Причем, зная вас не один год и будучи уверен в вас, подписку брать не буду. Вы же коммунист, товарищ Хейфиц?

– Очень похоже выходит, Милославский. Но прямо по краю прошел. Слушаю дальше.

А дальше я положил перед ним своё удостоверение. И шутки впрямь кончились. Хейфиц подобрался всем телом и лицом, передо мной сидел уже не пожилой преподаватель и научный руководитель, а тертый чиновник, пробившийся к своей персональной вершине, действуя кулаками и зубами.

– Слушаю вас, товарищ Милославский. И да, я коммунист.

– Вот мой военный билет, я был комиссован год назад по состоянию здоровья. И сразу восстановился на дневное отделение. Месяц назад окончил техникум и получил диплом. Естественно, нужен не только диплом, а обязательно полная проводка по всем документам и ведомостям. Вам виднее, где и что нужно внести.

– А дипломная работа?

– Руководили дипломной практикой вы, в качестве дипломной работы давайте возьмем Правила проведения соревнований по историческому фехтованию или наше с вами дополнение к Единой Всесоюзной спортивной классификации.

– Я могу спросить, это нужно лично вам или…?

– Да, можете спросить.

– Спрашиваю.

– У нас свободная страна, спросить можно, но не все вопросы ведут к ответам. Или вы хотите влезть поглубже и ходить под очередной подпиской?

– Избави бог, Жорж. Прости старого дурака, куда-то не туда полез.

– Давайте так, Александр Евгеньевич, если кто-то начнет задавать вопросы, и вы их не сможете проигнорировать, намекните на шкурный интерес, барашка в бумажке. Мол, мальчику срочно был нужен диплом для получения теплого местечка.

– А оно будет на самом деле? Могу поинтересоваться вашей дальнейшей тренерской карьерой? Она как-то планируется? Не за ради любопытства спрашиваю.

– Главный тренер в «Динамо».

– Очень рад! Прежде всего, что новый спорт не потеряет такое шило в заду, которое не даст ему прозябать. Вот только всё еще не понятно…

– Спрашивайте, спрашивать можно.

– Как вы успели к двадцати годам…, а вот теперь понял. Это многое объясняет. Товарищ Милославский, сегодняшний разговор вообще всё расставил по местам. Спасибо большое, теперь я стал бОльшим материалистом, чем был.