– Александр Евгеньевич, какое время вам потребуется, чтобы решить мой вопрос?

– Жорж, ничего, что я по имени?

– Конечно, я вполне молод. В самый раз по имени будет.

– Так вот, вы очень удачно приехали, Жорж. Во-первых, у нас сейчас почти никого из сотрудников нет в техникуме – отпуска. А во-вторых, перед вами человек, обладающий правом подписи и при этом еще представляющий учебный процесс и документооборот. – Как он прошелся по своему предшественнику. Аппаратный волк прямо. – Я уже завтра выдам вам диплом, а потом потихоньку буду прятать концы в воду по всей цепочке отчетности. Один нюанс – в решении дипломной комиссии нужна еще пара подписей. Как быть? Люди захотят понять причины оформления задним числом. А фамилия у вас приметная, глазом наткнутся обязательно. И вспомнят такого студента-новатора сразу.

– Не надо беспокоить уважаемых людей. Дадите образцы подписей, я думаю, мне хватит пяти минут, чтобы их скопировать.

– Сами нарисуете?

– Сам. Вот этими самыми руками. Вернее, одной правой.

– А одной левой?

– Левой не смогу. И заранее спасибо, Александр Евгеньевич.

– Да чего там, одно же дело делаем.

Любовь к живописи и вообще к изобразительному искусству внезапно для меня самого привела меня в Эрмитаж. Чего-то потянуло на созерцание шедевров великих живописцев прошлого. Да уж, умели писать. И высекать тоже. Да и сейчас умеют, просто принято считать, что раньше вон чего, а сейчас не то. На самом деле до нас из прошлого доходят только самые выдающиеся произведения всех видов искусств, мусор отсеивается с годами. А современное творчество мы потребляем во всем его многообразии, вот и проходит многочисленный шлак через наше восприятие. Думаю, в процентном содержании сейчас достойного материала даже больше. А еще понял, что одному ходить по музею не так интересно. Кому как, а мне вот прямо необходимо прямо около картины или скульптуры делиться впечатлением и восторгаться или уничижительно шипеть: «Так и я могу». Почему-то моя скромность заставляет меня считать, что всё, что подпадает под категорию «так и я могу», недостойно размещения в музее. А вдруг я тоже гений и должен выставляться? Но тут один момент – чтоб выставляться в художественной галерее или музее, сначала надо что-то написать. А до этого пока не дошло. Да что картины, я вон даже со стишками дал обратку, не решился идти в издательство. Ситуация как с майонезом. Майонез? У нас же продовольственные кооперативы разрешили – а не заняться ли?

На следующий день я снова был в техникуме. Помогал оформлять кое-какие документы и был удостоен похвалы за хороший почерк. Да, есть у меня такой талант, подписи я научился подделывать на очень приличном уровне. Графологическую экспертизу мои творения не проходили, но… чего это я разболтался? Однажды институтскому бару подарил портрет Ленина с личным автографом вождя мировой революции. Он потом год висел на видном месте. Да уж, были времена, в институтах открывались бары, в них после напряженного учебного дня прибухивали студенты и преподаватели. Лично я отмечал так диплом со своим деканом. Но эти моменты остались в моем собственном прошлом, а у страны они в будущем. Хотя, что-то уже меняется. Остается только надеяться, что хуже не будет. У нас людей вообще есть привычка в каждой неприятной ситуации считать, что хуже уже не может быть. А реальность воспринимает такие слова как вызов своей фантазии и бросается доказывать, что еще как может! И еще вот так может, и так!

И снова мне поменяли удостоверение личности. Первый случай, когда мне пригодилась форма – для разнообразия тушку сфотографировали по-настоящему, а не смонтировали голову с мундиром. Китель и рубашку приносил на службу, фуражка и брюки остались дома. Я остался старшим лейтенантом, но в действующем резерве, слава Озирису, с правом хранения и ношения оружия. То есть я по-прежнему сотрудник Комитета, но комсомольские взносы буду платить по новому месту службы. И трудовой стаж идет там, и путевки в санаторий-профилакторий выделят в «Динамо», если не продинамят. И зарплату буду получать там. Тоже. Потому как моё начальство из конторы глубокого бурения остается моим начальством, а положенное мне жалование остается им же. И если господа слуги двух господ столкнутся в конфликте… то и так понятно, на чьи приказы я наплюю.

А еще интересно, «Беретту» у меня отберут? Спрашивать не буду, если отберут, то точно не по моей подсказке. Вообще, охренительный косяк, я не сдал никому коллекцию оружия в КУОС, только передал на хранение по описи. Естественно, в описи нет моего ствола, раз я его не оставил. А еще по согласованию с хитрым Васильичем, я не передавал ему патроны, словно их сожгли подчистую. Блин, пожалуй, надо добывать левый ствол, а то заберут мой как бы легальный, и ходи потом голый по городу на посмешище народу. Помню, один знакомый обладатель наградного оружия возмущался – как люди могут жить без пистолета. Я тогда посмеялся, а теперь понял его. Это как с автомобилем, пока его нет, то и не нужен. А как только купил машину, то ситуация резко меняется - без колес как без рук.

Ладно, поживем – увидим. Иду к Онегину на инструктаж о дальнейших действиях и для получения контактной информации. А самое главное – хочу узнать, чего от меня хочет руководство. Уверен на все сто, не ради славы советского спорта всё это затеяли, а ради каких-то других целей. Спрошу в лоб, за спрос денег не берут, берут за предоставленную информацию.

– Товарищ майор, мне позволено будет узнать здесь и сейчас, кто что с кем и зачем? Или самому пытаться понять, чего вам от меня потребовалось? – это я так тактично попытался разузнать глубинные смыслы после рассказа Петра о том, куда идти и кого спросить.

– Товарищ Милославский, вы же комсомолец, так что идите нахрен со своими заходами. Ваша команда через какое-то время поедет обмениваться опытом в гости к таким же прибабахнутым на всю голову полякам и чехам со словаками. В команде среди настоящих спортсменов без второго дна будет наш товарищ, а может и не один. Ты, как яркая всем известная личность, будешь торговать лицом и создавать всякую нездоровую движуху, ежели изъясняться в твоей лексике. Сам пребываешь категорически вне оперативной работы, в самом крайнем случае, прикроешь хвосты. Но опять же так, чтоб самому остаться вне поля зрения. Сам понимаешь, если тобой снова заинтересуются всерьез и раскопают что-то, мало никому не покажется.

– Так может мне того, не ездить с командой, всем же спокойнее будет.

– Может и так, там видно будет. До заграничного этапа операции еще полгода, воды много утечет. Что еще?

– Почему именно по истфеху такая движуха, понятно. Спортсменов международного уровня по другим видам в нашем ведомстве не нашлось, а в историческом фехтовании как в новом спорте сейчас кто только не бегает, от шахматистов до каратистов. Я не понимаю, почему начальство решило именно через спорт заход сделать?