«Заверено специально уполномоченным офицером штази, капитаном Ивар Ких».

За два следующих дня мы практически преодолели весь путь до пригорода Ауберга остаётся километров двадцать. В последний день пути встречается много гражданских, которые практически без ничего толпами и по одиночке уходят в южном направлении.

С нами они говорят неохотно, но всё же отвечают. Так нам рассказали, что Руссланд после прорыва направил всю северную армию на захват Аниллата. Город взяли в кольцо, водные пути блокированы флотилией врага. В окружение попало более двух миллионов человек, пятая часть населения всего региона. Опять же по слухам дела там совсем плохи, вряд ли он сможет продержатся больше недели, а не пал до сих пор только потому, что в городе оставались специальные боевые части, не пошедшие тогда на прорыв, оставшись в тылу для предотвращения диверсий. На счёт помощи с других направлений беженцы ничего не знают.

На вопрос, «Где сейчас солдаты из Ауберга?». Ответили просто «здесь», обведя местность рукой. По всей видимости от северной оборонительной армии осталось не так уж и много, раз если мы, идя по центральному направлению в город, не встретили ни одной заставы. Впрочем, может командование сосредоточило все силы на обороне города или отправила подкрепление к Аниллату.

«Почему, не эвакуировали местных?» В ответ на это нам лишь сплёвывали под ноги. На самом деле правительство и командование Ауберга позаботились… «о людях». К коим низшие и выкресты не относятся. Вот они-то и остались, их обещали вывезти, но транспорт так и не пришёл, зато пришли передовые части Руссланда.

Я особо не горел желанием расспрашивать беженцев, так как они знали, по сути, не больше нашего. Но один разговор мне запомнился. Он произошёл сегодня утром, когда мы вышли к деревеньке без названия. Судя по укатанной дороге, оттуда недавно массово бежали, и всё же из труб нескольких домов валил дым.

Мы постучали в ближайший, там нам открыла женщина с чёрным платком на голове и измождённым худым лицом с запавшими глазами. Она смотрела на нас с откровенной неприязнью. Всё же за банку тушенки, одну из тех, что мы взяли после расправы над офицером, она нас впустила погреться.

Внутри не было почти ничего, ни посуды, ни свойственных деревне инструментов, ни одежды, причём даже на хозяйке, которая ходила в тонкой хламиде, не смотря на холод. Даже изображений святых нету, хоть и имеется молельный угол. Только стол с двумя лавками, печь рядом с которой стоял табурет, а возле него люлька, сделанная из обычного деревянного ящика, и всё. Больше ничего. Дров и тех не видно.

Женщина села на табурет прижавшись к едва тёплой печи начав молча качать люльку, не смотря в нашу сторону. Мы же расположились за столом, пока ели тишина не смущала, но после она стала ощутимо давить. Яков Николаевич решил предпринять попытку общения, пододвинулся на край лавки пытаясь встретится взглядом с женщиной.

— Хозяйка, мужик где твой? На фронте?

— Драпает. Наверно уже до Меекхана добежал. — Тихо, но зло ответила она.

— Ему сейчас не легче твоего, женщина. — Тяжело вздохнул Яков Николаевич.

— Поговорить что ли не с кем? Шли бы вы от сюда жалостливые. Завтра каратели придут, тоже жалеть будут.

К ночи мы наконец добрались до пригорода, в дали уже были различимы редкие огни города. Странное чувство, всегда ненавидел это место, но сейчас искренне рад вновь его увидеть.

— Здесь разойдёмся? — Голос Джаге впервые звучит спокойно и ровно.

— Предлагаю пройти вместе до дороги ведущий в обход города по западной стороне. — Рассматривая город предложил я.

— Меня устраивает. Оттуда сразу рвану на юга, ближе к Иберии. — Мечтательно закатил глаза Джага.

— А я, пожалуй, отправлюсь на запад, осяду в каком-нибудь тихом посёлке рядом с водой. Хватит с меня, навоевался.

— Не думаете, что рано или поздно Руссланд доберётся до ваших уютных местечек? — Хотел бы и я так же, как они помечтать, но таймер, который отсчитывает последние десять часов не оставляет надежд.

— Сильно в этом сомневаюсь. Подавятся. Не по зубам им такой кусок.

— Ага, точняк! — Вскинул руку Джага. — Хер вам в глотки руссландские свиньи!

— Если честно, я до конца не понимаю, в чём был смысл. Да, им удалось прорвать границу, они вот-вот возьмут Ниллат, а дальше? Нортумбрия и Галлия уж точно не дадут подобраться к столице Гетлонда. — Задумчиво спросил Яков Николаевич.

— Стоять! Бросайте оружие!

С двух сторон по нам ударил яркий свет, за которым поднялись десятки вооружённых фигур в форме Гетлонда.

— Моё имя Яков… — Яков Николаевич, подняв руки сделал два шага вперёд желая обозначить кто мы такие, но не успел он назвать своего имени, как упал.

Мы с Джагой подскочили к раненому, но он уже не дышал. Слепо смотря в тёмное небо.

— Суки!!! Какого хрена! — Закричал Джага, вскакивая, бросившись к телу Яков Николаевича, затряс его за плечи. Его быстро успокоили заломив руки. Но он продолжил кричать. — Суки! Суки! Суки! Ублюдки! Мы за вас воевали! Мы ради вас дохли! А, вы! А, вы! — Задыхаясь кричит Джага, не своим голосом. — Мрази, вы не лучше руссландских свиней!!!