— Что там с погодой? — Поинтересовался, пытаясь достать нож, чтобы проколоть уродливые пузыри.

— Буран и похоже он не думает стихать. — Довольно бодро, для того, кто прошёл тот же путь, ответил Джага.

— Ты что такой довольный?

— Ничего. — Всё так же бодро ответил, подбрасывая дрова в костёр. — Согрелся и выспался. — Джага, присел рядом помогая снять нож с пояса. От своих волдырей он уже избавился. — Помочь?

— Я, сам.

— Как знаешь. Вот, держи, проще будет. — Он передал начищенную до зеркального блеска пряжку.

— Проверь, как там Яков Николаевич, что-то он совсем затих.

Подойдя Джага, вместо того чтобы сесть упал, держась за живот. На меня он никак не реагирует, только стонет, привалившись к стене. Так проходит несколько минут после чего он садится.

— Что с тобой?

— Ничего, с голодухи. Не обращай внимания.

От голода такого не бывает, уж я то знаю. Но решил промолчать, сейчас похоже у него уже всё прошло, значит ничего критичного в данный момент. Куда хуже выглядит уже отключившийся Яков Николаевич.

— Дышит, но рана и возраст сказываются. — Джага пристально посмотрел на меня.

— Я не медик. Без понятия, что делать. — Ответил я на незаданный вопрос.

— Да, я не об этом. Просто… — Ещё один очень задумчивый взгляд. — Так, ничего, забудь. Если хочешь, ложись поспи.

— Ага, спасибо. Так и сделаю. Только кипяточку попью.

Наверное, прошло… чёрт его знает сколько. Проснулся повторно от кашля Якова Николаевича. Джаги нет. Взгляд упал на довольно солидный запас дров. Куда он делся?

Соскребясь с лежанки, приоткрыл импровизированный полог. Погода всё такая же дрянь. Если бы не окоп, точно насмерть замёрзли. Снова тяжёлый кашель. С трудом переставляя ноги подошёл к спящему беспокойным сном расстегнул бушлат прикладывая ухо к груди.

Хрипов вроде нет, бульканья как у меня тоже не слышно. Это, наверное, хорошо. Если бы не торчащие рёбра, может и оклемался бы, а так шансов не много. Впрочем, как у всех нас.

Говорят, смерть во сне самая милосердная, это так, но всё же захлебнутся в постели довольно странно. Со мной как раз чуть так и не случилось. Лежа на спине, во рту скопилась много слюны, от чего я и проснулся закашлявшись. Но удивила меня не эта возможно нелепая смерть, а дивный головокружительный запах мяса.

Сидящий у костра Джага, усмехнулся. «Налетай. Тут на всех хватит» — Выловив здоровый кусок мяса из ведавшего виды котелка, он положил его на дощечку протянув мне.

Взглянул на Якова Николаевича, который скорее был в отключке, нежели во сне. Непонимающе посмотрел на улыбающегося кулинара.

— Откуда? — Чуть повторно не захлебнувшись слюной выдавил из себя вопрос.

— На охоту сходил. Людей в округе нет. Вот олени ходят без страха.

— Олени?

— Ну или косуля, я особо-то в животных не разбираюсь. На четырёх ногах — значит можно жрать.

Руки сами схватили дощечку с исходящим паром здоровенным куском мяса. Внутренне организм заликовал, оголодавший мозг на радостях окатил меня волной воспоминаний.

— На охоту, говоришь, сходил? — Пристально смотря на мясо медленно произнёс.

— Да, я же из деревни, там все у нас охотиться умеют.

— Понятно. Вот только ведь в этих краях не водится копытная дичь. Даже если и была, то боевые действия с химерами разогнали их на десятки и десятки километров от фронта.

— Слушай, если не нравится, то не ешь! — Раздражённо вскинулся Джага, помешивая в котелке.

— Вот ещё факт. Животные крайне чувствительны к погоде, и никто из них не попрётся в буран никуда.

— Ладно, ты не голоден, я понял. Давай еду сюда. Нам с Яковом Николаевичем больше достанется. У нас будут силы, а у тебя — нет. Мы выживем, а ты — сдохнешь! — Джага, встал требовательно протянув руку.

— Скажи если, я сейчас выйду на улицу, не найду ли там одно или несколько тел, у которых отсутствуют солидные куски? И их отсутствие будет обусловлено не ранами, полученными в ходе сражения, а не тем, что кто-то решил поесть. А?

— Ты на что это намекаешь? — Дажага, растерялся, но растерянность быстро перетекала в злость.

— Я не намекаю. Это ведь человеческое мясо.

— Если и так, то что?! Что, мать твою, я спрашиваю тебя! Мы не ели почти две недели! То, что добрались до сюда не иначе как чудом не назвать! Не смей меня упрекать! Я хочу жить! Если ты из-за марали готов сдохнуть, то пожалуйста!

Мёртвым не нужны ценности — говорил я себе, обирая тела пьяниц, которым частенько дарили колото-резанные их же собутыльники. Одежда нужна живым — думал я, когда стягивал пальто с придушенного мужика, лежащего в канаве поздней осенью. А теперь…, хммм, моя жизнь вновь зависит от мертвеца. Неприятная закономерность…