Виконт Атараиско. Мой дядюшка, двоюродный брат отца. Главный интриган против Пуэбло, и одновременно командующий войсками Приграничья. Я недавно на бумаге сделал его легатом-пропретором, а ещё своей волей освободил всех крестьян Лимессии, но не оставил подробных инструкций, что делать и как эту хрень разгребать. Туда надо было ехать, и работать, работать, работать… А я по окрестным землям в поход пошёл. Да, некрасиво.

Посёлок. Вдали высились стены Феррейроса. Со стен на нас смотрели сотни людей — видимо поняли, что граф приехал, и теперь хоть что-то решится. Перед стенами, в отдалении друг от друга, виднелись выкопанные форты наших, осаждающих, усиленные острыми брёвнами, в которых несли службу небольшие конные отряды. Всё, как в Магдалене, Алькатрас и бароны ничего нового не выдумывали. Только ловчие с соколами отсутствовали. А перед западными воротами раскинулся лагерь, огромный, но туда я пока не поехал. Пока — рабочий посёлок.

— М-да! — Посёлок поражал воображение. Несколько десятков гектаров, разделённых на зоны. В каких-то свозился и вываливался мелкий щебень, где-то лежали острые сколы самых разных размеров. А куда-то сваливали реально неподъёмные огроменные каменюки.

Рядом — палаточный городок человек на пятьсот, и несколько загонов для лошадей и сараев для ремонта телег. Из кузен слышались стуки молотков, над крышами поднимался дымок. Плотники что-то мастерили, колдуя над оными телегами и их отдельными элементами. Везде сновали женщины, разнося еду и воду. В центре поселения — несколько деревянных зданий. К одному мы и направились.

— Рассказывай. — Мы заполнили всё помещение. Но вокруг огромного дубового стола нашлось место для всех руководителей проекта и магистратов, а также отдельно усадили сеньоров баронов и Ингрид — рядом со мной не посадили, чай не жена. Субординация быть должна, особенно в сословном мире.

Прокопий прокашлялся, встал и приказал внести и положить на стол большую доску, где мелом были начерчены разные знаки, претендующие на статус географических обозначений.

— Прости, Рикардо, — потрепал он бородёнку, — но я не разделяю твою тягу дорогущий пергамент портить. Тем более, что мир меняется, и каждый раз после изменений новую карту рисовать — денег не напасёшься.

— Прокопий, к делу! — одёрнул я, разглядывая схематичную, но понятную схему графства с нанесёнными точками-объектами.

— Так вот… — Он склонился над доской. — Изначально нам землю под посёлок дали. — Очертил круг рядом с городом. — Вот тут мы, — тычок в обозначение лагеря — там стоял треугольник с флажком. — Но когда мы нашли в Холмах нужные места, где можно камня нарубить, городские лагерь окружили и сказали, что надо платить больше. О чём я тебе написал.

Я кивнул. Не хотел возвращаться к этой теме и мусолить, ибо «мир меняется», сейчас главные другие реалии.

— Я не знал что делать, — продолжил он. — Камень уже пошёл, я отправил в горы первых каменотёсов из кандальников, а складывать было некуда. И тут пришли сеньоры бароны и осадили, значит, город.

— По военной операции обсудим позже. Прокопий, сейчас только касательно дороги, — заранее одёрнул я. Время, сейчас важно время. По данным егерей-разведчиков, степняки готовят крупные силы, ждут сородичей — потому до сих пор не напали. Я не могу до бесконечности заниматься дорогой.

— Значится, как только дышать стало легче, мы и продолжили работы, — вернулся к теме он, перескочив очень бурную эмоциональную, но не важную для дела часть. — Мужики стали заготавливать камень. Вот только две проблемы, сеньор Рикардо. Камни для верхнего слоя и известь.

Про известь я поговорил с умными людьми, и в Магдалене, и после. В общем, её используют ровно как мы используем цемент, и она даёт такие же результаты. Но только если наш цемент сохнет быстро и сразу можно конструкцию использовать, то известковый бетон сохнет дольше, а после «набирает прочность». Опытные каменщики так и сказали — конструкции надо время постоять, и чем дольше — тем лучше. «Вот лет через двадцать будет — как камень!» — от души сказанул старенький дедушка-ремесленник в Каменной Переправе.

Двадцати лет у меня нет. Но проблема выросла знатная — нельзя сразу после мощения пускать по дороге тяжёловозы. И мосты тоже должны будут «настояться». Бли-ин! Как же всё долго получается!

— Прокопий, коротко обозначь текущую ситуацию и проблемы, — снова поторопил я, переключив на выводы.

Эдил тяжёлой промышленности и дорожного строительства прокашлялся.

— Люди, твоё сиятельство. Нужны люди.

Помолчал.

— В первую очередь — на известь. Туда посылаем всех кандальников, которых Эстебан утвердил, как пожизненных.

— Оп-па! Эстебан? — напрягся я. — УТВЕРДИЛ Эстебан? — Снова они выше отмеренной им власти прыгнули. Только я могу утверждать.

— Про то, граф, с ним сам говорить будешь, — теперь Прокопий перевёл стрелки. — Мне он людей даёт — я посылаю. Производство извести мы увеличили вдвое, но надо ещё раз в пять увеличить. Или за пределами графства закупать.

— Вдвое? В пять? — Я перманентно охренел от цифр.

— Дык, в графстве строительства-то почти не велось, — пояснил он. — В основном в Лимессию всё шло. Народцу ему много не надо, да баронам на замки — а замки все давно построены. А вот так, чтобы тысячами мер… — Сокрушённо покачал головой.