Разговор у костра очень сильно затянулся. Шли споры и о длине копий, и о конструкции, и о том, нужен ли в строю ряд алебардистов, и где его ставить. В итоге общество не пришло к каким-то однозначным выводам, и спать разошлись далеко за полночь.

У входа в палатку окликнул поджидающий Вольдемар.

— Да, наставник? — напрягся я, ожидая чего-то плохого.

— Зайдём, — указал на полог Тихая Смерть.

— Только не говори, что хочешь меня бросить! — почувствовав неладное в настрое, произнёс я, когда вошли и сели.

Вольдемар вздохнул и произнёс:

— Доставай вино. Не говорится что-то на сухую…

Достал. НЗ, из стратегических запасов — не хотелось теребить Трифона. Налил во что было — что-то деревянное, не по статусу, да и пофиг.

— Рикардо, чтобы ты понимал, я не хочу тебя бросать, — начал наставник, сделав несколько очень больших глотков. — Но также ты должен понимать, что я хоть и воин, но… Не рыцарь. И никогда им не был.

Кивнул ему — продолжай. Пока молчал, не беря инициативу.

— Я из маленького города в Вандалузии. И земли у моего отца не было. Он был вольным наёмником, служил там и сям, я знаю три отряда, в которые он в разное время входил. А потом он… Исчез. Надеюсь, не нужно говорить, почему и как исчезают такие люди?

Снова приложился к кубку. Осушил. Я обновил.

— У нас не было денег. Я был ещё молод чтобы зарабатывать, да и куда мог пойти? Я же благородный! Только вот даже меча, чтобы продать его, у меня не было — сгинул вместе с отцом.

— И ты стал вором, — достроил я за него логическую цепочку.

— Не совсем, — покачал Вольдемар головой. — Но да, вначале мне сделали предложение, от которого сложно отказаться. Залезть кое-куда, открыть кое-что. И мы с мамой в тот день ели досыта. Потом мне поручили также залезть кое куда и убить охранника.

— И ты это сделал.

— Да. Мне было проще это сделать — я знал, что воин, а работа воина — отнимать жизни. Потому выбрали меня. Другие дети нашего квартала пока ещё были не готовы убивать в тот момент. Может быть спящего ещё б убили, но вступать в схватку готовы не были.

— Схватку? — не понял я.

— Я убил, напав неожиданно, охранник ничего не понял. Но он мог заметить меня, и мне был бы конец. И я был готов драться, — пояснил он. — А потом за меня взялись всерьёз, суровые люди. Это не были представители дна города, это были благородные. Я понимаю в психологии — по ним это было заметно. И я…

— Выучился на наёмного убийцу, — констатировал я.

— Да. — Кивок. — А потом, Ричи, меня послали в Севилью, убить твоего отца. Я уже прошёл много дел, исполнил много заказов и был на хорошем счету, как надёжный и опытный. Вот только в тот раз я понял, что у рукрводства есть, как ты называешь, «план Б». Я увидел в городе некоторых своих коллег. Не подал виду, что заметил, продолжил изучать клиента. Но сделал вывод — из Севильи не уйти.

— Они были для подстраховки, убить того, кто убьёт графа, так? — осенило меня. Тугодум, блин.

— Именно. А потому, когда пошёл на дело, вместо того, чтобы убить твоего отца, я пробрался к нему, и, обездвижив и приставив стилет к горлу, сказал, что имею информацию о тех, кто хочет его убить, готов ли он к разговору?

Я улыбнулся, представив такую картину. И примерно понял, что было дальше.

— Их схватили? Ну, люди отца?

— Одного из троих. — Вольдемар нахмурился. Один сбежал. Одного убили в схватке. Тот, кого взяли, чётких показаний не дал — он тоже знал далеко не всё, должен был как и я, устранить всего одну цель. Но я примерно понял кто заказчик, по косвенным данным, и передал Харальду всё, что знаю.

— И кто, если не секрет? — усмехнулся я.

— Уже не секрет, — задумчиво покачал он головой. — Ты теперь граф, я обязан рассказать, как было, как сеньору. Это не вандалузцы, Рикардо. Это из местных. Купец по имени Алонсо. Хуан Алонсо из Альмерии. «Торговец деньгами», как ты называл таких, как он. Харальду потребовались годы, чтобы узнать это имя, но мы так и не собрали ни одного доказательства, чтобы просто заявиться в гости, не говоря о чём-то серьёзном.

— А без доказательств… Не решились?

Качание головой.

— Он слишком видная фигура, Рикардо. Слишком. Из тех людей, которые дают займы королям. Если ты думаешь, что миром правят благородные — ты ошибаешься. Миром правят деньги. Благородные, даже самые могущественные, чтобы и дальше быть могущественными, должны иметь средства на расходы, а это зачастую очень сложно. Сложно в том смысле, что да, ты знаешь, какой доход получишь в этом или следующем году. Но вот прямо сейчас у тебя на руках денег нет. А тебе надо именно прямо сейчас.