— Далее второй пункт, да? — Это я потерял нить и уточнил. Вермунд кивнул. — Пиши. Далее приказываю. Выделить из состава вверенного корпуса отряд от численностью около сотни шлемов, и отправить оную сотню навстречу вторгшемуся войску с целью задержать его продвижение. Отряд сделать сводным, представленным всеми входящими в корпус баронскими сотнями, дабы не ущемлять кого-либо из сеньоров баронов в добыче. Во главе сотни поставить опытного военачальника на твоё, Доминик, усмотрение.

Третье. Ввиду ослабления сил корпуса, отряду, оставшемуся у города, приказываю снять осаду, свернуть лагерь и оставить ключевые позиции напротив ворот. Вместо этого отогнать лишних лошадей в безопасное место, собрать войско в кулак и патрулировать городские окраины, выманивая горожан за стены, расстреливая их, но не вступая с ними в близкий бой.

Снова абзац. Доминик, задача корпуса под Феррейросом — продержаться до моего прихода, я не прошу, я приказываю — не геройствовать! Не проявлять лихость и храбрость! Приказываю беречь войска, ибо решающее сражение мы проведём позже, подтянув к городу все силы, что у нас в данный момент есть. Донеси до всех командиров — никакой удали, только чёткое исполнение приказов.

Абзац, четвёртое. Сводному отряду приказываю. Обнаружить противника, оценить численность, оценить численность обоза и возможный груз, передать данные об это мне, тебе и консулу. После чего тревожить стрелами вторгшееся войско, мешая его продвижению, выбивая коней и личный состав. Содержимое, отбитых обозов, если нет возможности оттранспортировать в безопасное место, уничтожать без жалости. Пленных воинов врага не брать, кроме как в качестве языка для дачи показаний, после чего всех схваченных вешать, как подобает поступать с разбойниками.

Захваченных пленных некомбатантов, если есть возможность, перепроваживать в безопасное место, откуда они будут позже направлены на принудительные работы во искупление. Вольные будут отпущены после подписания мира и отработки срока, крепостные же переходят во власть графства на веки вечные. Но отмечу, что данный поход ведётся не за пленными, и при невозможности взять или транспортировать их, вражеские некомбатанты подлежат уничтожению, как и имущество отряда.

Сейчас я наверное перегнул палку, Рома во мне вопиит от бессилия и человеколюбия. Однако в данный момент у руля Рикардо, и именно как граф, как военачальник. Ибо есть враг. Есть его транспортные средства, боеприпасы и продовольствие. И есть тыловая обслуга войска. Уничтожая обслугу, ты наносишь ущерб армии — враг как минимум теряет в скорости и стратегической инициативе. Пусть кто-то из этих людей пришёл не по своей воле, кто-то соблазнился деньгами, но они ПРИШЛИ сюда. И от их успешных действий будет зависеть, как будут их наниматели убивать и грабить моих людей.

А значитнельзя допустить успешности их действий, как бы ни было жаль по-человечески. Человечность на войне — слишком дорогое удовольствие. Ты просто выбираешь: твои парни, хорошие люди, сражающиеся за тебя, умрут завтра, или вот эти чужие незнакомые люди — сегодня. Я выбираю сегодня, как бы ни корёжило доброго Лунтика.

— Отдельно обращаю внимание, — продолжал диктовать я своё первое в жизни командирское письмо собственному военачальнику, — что задача данного отряда — замедление продвижения войска с целью дать мне собрать против Феррейроса и его наймитов достаточные силы. Рисковать собой, геройствовать, проявлять удаль — также запрещаю. Кто будет лихачить сверх необходимого для выживания — будет наказан, лично мной, моей рукой, невзирая на регалии и происхождение.

Йорик при этих словах крякнул. Закономерно. Его в такой рейд надо отпускать последним.

— Также уведомляю, что в данный момент собираю доступные войска, после чего двинусь навстречу врагу, но, также, не вступая в бой, намерен отойти к вам, под стены города, где мы и дадим решающее сражение совокупными силами. Потому и нужно тревожить горожан, но не покидать окрестности города, ожидая меня.

— Доминик сделает, — произнёс опытный Рохас. — Справится. Но оставлять его с тремя сотнями против Феррейроса… — Покачал головой. — Сложно задаёшь, Рикардо, ой сложно. Может всё же убрать их оттуда совсем? Или не ослаблять, а кого из нас, — кивок на Алонсо и Рамоса, — послать на север, навстречу наёмникам?

— А вы готовы? Войско ваше готово? — хмуро усмехнулся я. — Ваши люди пока к точке сбора едут, расслабленные, у них настроя на бой пока нет. И вы с обозом идёте — не готовы к мобильной войне. А они в состоянии войны уже давно, рука на пульсе, вскочили в седло — и вперёд. И припасы все под рукой.

А по Доминику — таки да, не дитё, должен понимать. Война — фигня, главное маневры. Потому и говорю сняться с лагеря — пусть выманивает на себя горожан, жалит их и валит. Там много легкоконных, мы ж как бы изначально не думали, что потребуется конная сшибка, на Магдалену с её узкими улочками шли. А значит сам бог велел выманивать, стрелять и отступать. Мощных латников в городе не более двух сотен, а ополчение в поле нашим на один зуб.

А потом мы соединим силы разобьём врагов по частям. Вначале наёмников, а потом, даст бог, и горожан.

— Ричи, а писать-то что? — поднял голову Вермунд. — Ты сейчас много наговорил, я не всё успел.

— Да это я так, — я отмахнулся, — философствую. Так и пиши — у меня в данный момент под рукой три сотни баронов Рохаса, Рамоса и Алонсо, плюс почти полусотня гвардии. С ними после сбора и пойдём встречать врага.

— Эй, а я! — обижено воскликнул Йорик, изменившись в лице. — И моя полусотня!

— А ты едешь на Порто-Бланко! — повысил я голос. Достал этот авантюрист.

— Граф, мы так не договаривались! — вспыхнул в ответ он. — Парни будут татей мочить, а мы на Белой купчишек ублажать?

Тут я не выдержал и сверкнул глазами, и, видимо какой-то пламенный ореол от меня пошёл. Заорал:

— Йорик Тур, мать твою! Новый порт — САМОЕ важное, что происходит у нас в графстве! Ты этого ещё не понял? Важнее мать твою за ногу, чем все Феррейросы, наёмники и орки вместе взятые!

— И орки?.. — недоумение.