Я скривился, как от зубной боли. Лекарка непроизвольно повторила почти такую же гримасу. Бли-ин! Как тяжело без удобств нашего мира! Как болезненно от них отвыкать!

— Хорошо, убедил, — «разрешил» жить я. — Почему Феррейрос? Поему сейчас? Ведь дождись они осени… И ударят вместе с Авиллой соединёнными силами, и тогда мы хрен что противопоставим.

— У Авиллы свои задачи, брат, — покачала головой Астрид. — Авилла хочет захватить наши земли. И перетянуть себе наших баронов. Феррейрос же — город королевский, и его задача — заставить тебя снять осаду и убрать все претензии, только и всего. Завершить дело миром. Карлосу Серторию нельзя «вписываться» за Феррейрос открыто, так как ты всему королевству рассказал, что эти купчишки жадные, и завтра на твоём месте «обуют» любого жителя королевства. Но Феррейрос всё ещё его вассал. И не имея возможности наказать тебя напрямую, особенно после похода на татей, он тем не менее должен сделать всё, чтобы вернуть, как было. Ты снимаешь свои претензии, они — свои, никакой осады, снова между нами дружба, и наши армии совместно пошли бить степняков. Логично же?

— Логично, — согласился я.

— Потому король переигрывает авантюру с уже оплаченным для осенней кампании войском и отправляет его в графство сейчас. Под флагом своего вассала. Плевать что будет дальше, ему важнее сохранить репутацию сегодня. И я думаю, они рассчитывают, что мы не тронем эту армию, не перед большим набегом. Нельзя нам сейчас ослаблять силы. А значит, эти наёмники с фуражом и зерном достигают города, и мы вынуждены снять осаду, забыв о ней, как о страшном сне.

— Присоединяюсь, — закивал Вермунд. — У меня те же мысли, Ричи. И больше того, я думаю, СЕЙЧАС они не станут выдвигать чрезмерных требований. Мы получим строительную площадку на своих условиях, а возможно вообще бесплатно, при условии, что не будем препятствовать ввозу в город продовольствия.

— Мы разорили их шахты и увели всех крестьян, — заметил я.

— Можно я скажу? — А это барон Сигурд Рохас, самый авторитетный из тех, что под рукой в данный момент. — Я скажу, как человек, не участвовавший в нападении на Феррейрос и следивший за всем со стороны. Купчишек, сеньоры, сейчас все не любят. Люди злы на них. И король тоже. Думаю, король специально не будет торговаться за своего вассала, наказав его этим. Чтобы была наука. Шахты что — новых кандальников нагонят. И земли — накупят новых крестьян без земли, переселят. Да, это время, убытки, но зато наука другим, чтобы короля не подставляли. Нет?

— Логично, — закивал я. — Вермунд?

— Дык, Ричи, о том же самом говорю. Феррейрос снимает все требования. Король снимает все требования. Мы все отправляемся на фронтир и спокойно воюем. В гражданской войне, если начнётся, не участвуем. За все понесённые расходы платит провинившийся город. И всем хорошо.

— А Авилла? — нахмурился я. — В этом раскладе непонятно, что делать моему заклятому соседу. Король обещал помощь на осень, но теперь помощи не будет.

— Его собственный арьербан — больше тысячи воинов, — произнёс молчавший до этого барон Диего Алонсо. — Королевские наёмники это подспорье, но он, например, может взять у короля вместо солдат деньги. Просто деньги. Для снабжения армии. И почти ничего не потеряет. С той стороны такие же бароны-пограничники, как и мы, ничем не хуже, и нам будет в любом случае жарко.

— Ты назвал это «демонстрацией флага, Рикардо, — вставил пять центаво Вольдемар. — Авилла может воевать и без флага короля. Наоборот, так даже лучше.

— Убедили, — закивал я.

— Зато, — продолжал наставник, — Авилла, если заходит с войсками на нашу территорию сейчас, теряет всё. Ему дёргаться нет резона совершенно. Он будет ждать. В стране непонятно что творится, возможно, чего-то, какого-то шанса дождётся. Не этой осенью — так следующей. Моя мысль, не надо сейчас совершать резких движений, пусть наёмники идут в Феррейрос, после чего ты встречаешься с горожанами, и, одним из условий мира, ставишь перекуп этих ребят, чтобы двинуть вместе с ними к Кривому Ручью. Перекуп за их счёт, разумеется.

— А кстати да! — воскликнула Астрид. — Они ведь вряд ли получают деньги по факту. Скорее их наняли до Сентября — Октября, минимум. Вот ты получаешь их от города и короля в качестве компенсации для отражения набега. Красивое решение. Чувствуется рука твоей знакомой невесты и её дяди.

— Невесты? — Это Анабель. Ах да, я не успел ей про Серторию рассказать, мы… Заняты были.

— Я женюсь на Катарине Сертории, — нахмурился я, ибо и кроме лекарки хватало людей, кто об этом не слышал. — Правда, пока не знаю, когда, но место застолбил.

За столом прокатился гул шепотков и удивлённых вздохов. Все смотрели: «Граф, ты крут!», а мне было не по себе. Кто там сказал про «шкуру неубитого кабана»?

— Значит, думаете, спустить на тормозах? — прямо спросил я, снова оглядев присутствующих. — Давайте знаете что, сеньоры? Давайте вы сейчас все подумаете и дадите осмысленный ответ, как лучше поступить. Ибо, замечу, что эти выродки уже убили шестерых наших служащих на таможне. У которых остались семьи, дети.

— Ричи, но ведь у нас война с Феррейросом, — возразил Вермунд. — На войне убивают, это нормально.

— На войне. А они напали подло, как тати, — парировал я. — И вторглись без объявления войны, пусть и под флагом наших врагов. По сути это и есть тати. И я даже не трогаю причину войны — сам Феррейрос повёл себя по-разбойничьи, как та ещё тать. И ручаюсь, в наших землях эти наёмники будут вести себя как бандиты — обижать и убивать крестьян, грабить их, насиловать крестьянок, сжигать дома и деревни.

Все дружно попускали головы в столешницу. «А что, по другому бывает?» — общая мысль. А раз не бывает иначе, это никого не задевает — закон же природы. Одному мне больше всех надо, хренов человеколюбец.