Когда Марина покинула кухню, Дани снова посмотрела на отца. Тот, как ни в чём не бывало, продолжал накручивать на свою вилку спагетти. А затем с невозмутимым видом потянулся за бутылкой вина и, налив себе полный бокал, поднял глаза на дочь.

— Вина не хочешь?

Что?

Это точно её папа?

Дани часто заморгала. Свела брови и как-то неловко закивала. Кажется, это лучшее из того, что предлагал ей отец...

Александ поднялся из-за стола и достал из серванта ещё один винный бокал. Его движения были плавными и спокойными. Словно не он пару минут назад говорил голосом полным стали и ледяной крошки, что счёсывает тебе лицо, заставляя морщиться и шипеть.

Поджав подбородок, он поставил бокал перед Даниэлой и наполнил тот на одну треть.

— Вкусное, — прокомментировал, прокручивая бутылку и собирая с горлышка капельки, — мне на работе подарили. Италия. Пробуй.

Не отходя, смотрел на дочь. Его губы растянулись в усталой улыбке. Даниэла чувствовала беспокойство. Оно разносилось по венам, отравляя всё внутри своим ядом. Лёгкая тошнота подступила к глотке. Что-то не так.

Что? Неужели он что-то узнал?

Пропихнув в горле комок, девушка поднесла бокал к губам. Сделала крошечный глоток, размазывая вкус по языку. Облизнулась. Вкусно. Очень.

— Вкусно, — проговорила вслух.

— Я же говорил, — его улыбка стала шире, — а мать твоя не захотела.

— Что случилось, пап? — волнение никуда не уходило. Она нутром чуяла, что что-то не так. — Вы поссорились?

— Как раз... — в столовую вошла мама, — сухари немного пропитались и уже не такие колючие. Прям как вы любите.

Марина поставила на стол блюдо и обратила своё внимание на бокал в руках Дани. Вскинула брови, удивляясь.

Да, мам. Я тоже удивлена не меньше тебя.

— Я сыт, — папа нарушил повисшую тишину. Поставил бутылку в центр стола и, забрав с собой свою порцию вина, направился на выход, — спасибо. Я пойду отдыхать.

Что могло произойти за эти пять дней, чёрт возьми?! Что за чёрная полоса?!

Дани молча наблюдала за тем, как мать рваным движением руки, скинула с лица упавшую светлую прядь. Опустила голову, избегая взгляда Даниэлы, и начала собирать ненужную посуду.

— Мам? — Дани сжала пальчики на тонкой стеклянной ножке, — кто-нибудь объяснит мне, что происходит?

— Всё нормально, Дань, — отмахнулась от вопроса Марина, — не циклись на ерунде.

— Ерунде? — её голос почти зазвенел, — мы ведь только что сели за стол? Я вернулась пару часов назад. Меня не было пять дней. Я по-вашему слепая или глухая?

Конечно же, у неё были свои догадки. Она боялась, что окажется права. Ведь выглядело всё так, словно именно мама была причиной разлада. А разлад был налицо. Ей не показалось. А если виновница мама... Что же получается?

Папа что-то знает?

— Всё хорошо, Даниэла. — повторилась женщина, — простое недопонимание. Говорю же: не заморачивайся. Это же папа... пара дней, и его отпустит.

Девушка замолчала. Не обронив ни слова, задумчиво пялилась на то, как мама убирает со стола посуду. Так же молча помогла ей с этим, оставляя только свой бокал с вином.

Оставшись в столовой одна, Дани подошла к большому окну. Задумчиво смотрела на сад во дворе дома. Обвела его усталым взглядом, останавливаясь на пышных кустах. Несмотря на наступившую осень и действительно холодные ночи, розы всё ещё цвели.

Розы...

В тот день был град размером с горох. Твоя мать скулила, что он побил её розы...

Егор. Это он? Это его рук дело? Сукин сын!

А она уж было выдохнула! Поверила ему!

Девушка тихо и горько рассмеялась, опуская голову и едва не рыча от ярости.

Дура... какая же ты дура, Даниэла! Как вообще можно верить этому?..

Откуда эта наивность? Глупость? Поверить, что это закончится так просто?

В тот день она без зазрения совести проштудировала его телефон от и до. Под его пристальным вниманием заглядывала в каждую папку. И даже сообщения. Нашла то, что искала. Стёрла и почистила корзину. Облако. Всё, что было можно.

Она догадывалась, что есть копии. Потому что он когда-то упоминал об этом, говоря о том, что скинул эти записи себе на мобильный с ноутбука или планшета. Но Дани почему-то была уверена, что он не обманет в этот раз. Он заверил её, что это конец. Финишная черта. Что больше не станет её дёргать и доставлять неприятности. Просто сделает вид, что они даже не знакомы.