Вызволила палец из тёплого плена и тут же почувствовала свободу. Он отпустил её локоть и, усмехнувшись, отвернулся от Даниэлы. Со спинки стула стянул свою ветровку и, больше не оглядываясь, отправился на выход.

— Полчаса, Муха! — добавил напоследок, — и, — всё же бросил на неё пронзительный взгляд, — я предпочитаю на завтрак сырники... ты же помнишь?

...

Не успела Дани переступить порог, как тут же застыла, сталкиваясь нос к носу с мамой. Замешкалась, пряча глаза и глупо улыбаясь...

— И? — произнесла мама, позволяя Даниэле обойти себя. Сразу почувствовала характерный запах. Амбре, от которого защипало глаза.

— Доброе утро, — девушка отошла на несколько шагов и, скинув с ног туфли, повернулась, — мам...

— Ты ничего не хочешь мне рассказать? Или объяснить?

Дани виновато потупила взгляд. Поджав губы, она искала ответы в своей сейчас совсем не светлой голове...

— Даниэла?! — Марина произнесла громче имя своей дочери, привлекая к себе внимание, — что за выкрутасы?! Ты хоть понимаешь, что мной творилось, когда я не обнаружила тебя в твоей спальне?! Ты просто ушла втихаря?! Никому ничего не сказала?!

— Мам, — протянула девушка, чувствуя за собой вину, — но ведь всё же в порядке...

— Твой телефон был выключен! Ты в своём уме?! Если бы не свет в гараже, меня бы уже ногами вперёд выносили!

Дани молчала. Понимала, что её отчитывают не просто так. Она поступила опрометчиво и глупо. Она знала, как родители относятся к подобным выходкам. Хоть она и не маленькая, но родительское беспокойство никуда не денется. Ни после того, что случилось в далёком детстве. Это на подсознании. Это опыт. Это понимание, что беда может постучать в дверь в любой момент. Какой бы светлой и безмятежной не была твоя жизнь, это может случиться с каждым. Это происходит так быстро. Так неожиданно. Ты даже не заметишь.

— Прости, мам, — Дани качнула больной головой, — прости. Простите, пожалуйста.

— Мы с тобой вечером поговорим обо всём. Ясно? — Теперь пальцем размахивали перед лицом Даниэлы. — И про то, как ты молча ушла в ночь; и про то, в каком состоянии ты вернулась. И про Егора...

На имени Гордеева она сделала особый акцент. С нажимом. Будто предупреждала, что по поводу этого ползучего гада, будет особый разговор...

Дани тяжело сглотнула ком, стоявший в глотке. Ощутила дрожь в ногах. И боль с новой силой сдавила череп.

— Я поняла, — кивнула, отводя взгляд в сторону.

Туго соображая, Дани всё же поняла, что родители просмотрели камеры. Скорее всего. Иначе откуда им знать, в каком состоянии она вернулась домой?

Мама больше не произнесла ни слова. Сгребла с тумбы ключи от машины и вышла за дверь. А Даниэла, простояв возле лестницы пару минут, всё же решила подняться к себе.

Зашла в свою спальню и, покосившись на своё отражение, скривила лицо. Выглядит она паршиво. Ужасно...

Дани опустилась на край кровати и устало провела кончиками пальцев по светлому покрывалу. Рюкзак бросила на пол и покосилась на свои ноги. Светлые брюки были выпачканы. Да... она ведь вчера упала... чёрт!

Ладони?

Девушка взглянула на них. Непонимающе захлопала ресница, глядя на йодовую сеточку на на коже.

Что?.. Да быть такого не может!

Эту паранойю нужно просто пережить. Не акцентировать на этом своё внимание. Не заострять. Не дёргаться от каждого шороха и не ждать подвоха там, где его нет.

Но...

Дани подошла к окну, и плотнее задёрнув шторы, замерла на месте. Вдоль позвонков пробежал холодок, цепляя каждый тонюсенький волосок и будоража воспалённое воображение. Девушка прижала к груди полотенце и обернулась. Настороженным взглядом прошлась по собственной спальне.

Что за чёрт?

Полчаса ведь ещё не прошло? Он же не мог попасть в дом вот так просто?

Нахмурившись, Дани перевела внимание на настольные часы. Нет... это страх. Он стал привычкой. Вредной и медленно уничтожающей её.

— Егор? — позвала его, топчась на месте. Крепче стиснула пальцы на махровых краях, — это не смешно!

Ждала, что он вот-вот появится. Откроет дверь в её комнату и скажет что-то глупое и бестактное. Лучше так. Пусть лучше смотрит ей в глаза, чем испытывает её выдержку, скрываясь за поворотом. Это омерзительное чувство, что за тобой кто-то наблюдает...

Даниэла тихо подошла к двери и, опустившись на колени, туже стянула на груди полотенце. Склонилась, заглядывая под дверь и бесшумно выдыхая...

Никого.

Чёртова паранойя.

Она ведь говорила! Уверяла себя, что всё под контролем. Но нет. Это под кожей. В крови. В голове. На подкорке. Гордеев есть зло. Подлость — его второе имя. Хотя, есть ещё парочка...

Девушка распахнула дверь и выглянула в коридор. Звенящая тишина. Её глаза против воли закрылись, и Дани, сделав шаг назад, глубоко вздохнула. Так, что под рёбрами всё скрутило и затянуло в тугой и болезненный узел.