— Пристрели его, Волькер! — выдохнула она.

Взревев, смертеносец сбросил женщину с помоста, отправив прямиком к валяющемуся Лугашу.

Волькер послушался. Оба пистолета загрохотали, изрыгая огонь и свинец. Смертеносец дернулся, взвыв от боли и удивления, отпрянул назад, продолжая тянуться, и, когда Волькер, отбросив разряженное оружие, схватил самопал, Копье Теней безошибочно скользнуло в руку нового владельца. Пальцы воина сомкнулись на черном древке, и великан с триумфальным ревом мощным рывком оборвал оставшиеся цепи.

— Мое! — взвыл он. — Мое — наконец!

Яростная радость пылала в его глазах. Он повернулся к Волькеру, ткнул пальцем в одну из вмятин, оставленных на его доспехе пулями.

— Что, не вышло, да?

Волькер промолчал. Он целился.

Смертеносец остановился.

— Думал, сможешь прикончить меня этими глупыми пистолетиками, человечек? — презрительно проговорил он. — Я Ахазиан Кел. Я прошел огонь Толланской Канонады и гром-обозов под Курском. Что мне один или два пистолета, если со мной не справились тысячи?

— Смотря чей палец жмет на спусковой крючок, — сказал Волькер как можно спокойнее.

Ахазиан хмыкнул.

— Может быть. Но мне не нужно подходить к тебе близко, чтобы убить тебя. — Он поднял копье и посмотрел на Зану. — Как она там назвала тебя — Волькер? Да.

Великан склонился к подрагивающему черному копью и прошептал имя. Волькера скрутило, внутри будто что-то оборвалось. Таинственные руны, выгравированные на широком наконечнике Ганга, вспыхнули холодным светом. Время словно замедлилось. Волькер навел пистоль, палец на крючке оцепенел. Ахазиан Кел замахнулся. Копье с жадным шипением вырвалось из его руки, вспарывая воздух, который как будто бы сам пятился от ненавистного острия.

Все остановилось. Волькер смотрел на копье, такое близкое и такое далекое одновременно. На свою смерть, застывшую во времени. Ганг не кормили тысячу лет, и теперь копье стремилось насладиться трапезой. Время и пространство были ничто для него, они свертывались под его напором истлевшими саванами. Копье ползло к жертве, кралось меж секунд, как гирлев, скользящий среди высокой травы. Руки Волькера налились тяжестью, опускаясь под весом непрожитых лет. Все, что он мог сделать, — лишь надавить до конца на спусковой крючок. Грянул гром. Огонь вырвался из ствола самопала, на миг отогнав прилипшие к копью тени.

Ганг приближался, подползал к нему гигантской черной змеей. Мгновения растянулись в вечность. Волькер видел, как его летящая строго по прямой пуля, вращаясь, медленно разминулась с копьем. Он отступил на шаг. Потом еще на шаг. Казалось, что он плывет по вязкой грязи. С каждым его шагом копье становилось ближе. Ближе. Вот он уже чувствует жар черного наконечника. Время, растянувшись до предела, со щелчком вернулось к норме. Всего один шанс.

Волькер рванулся к качающимся кольцам механической модели, смутным образам иных мест, иных Владений. Копье разочарованно зашипело у него над плечом. Он взлетел на помост, перепрыгивая через три ступеньки за раз. Ганг с голодным вскриком метнулся за ним. Ухватившись за шипастую рукоять топора Ахазиана, все еще удерживающую подрагивающие кольца, Волькер нырнул вперед, высвободив на ходу топор.

Он почувствовал рывок, как будто что-то его тянуло в несколько сторон разом. Перед глазами заплясали цветные пятна, тело разом обдавало жаром и холодом. Одежда покрылась инеем, а кожу будто жгло пламя. Он видел звезды, красные тучи и аметистовые пустоши, и все сливалось друг с другом, исчезая в мгновение ока. Что-то черное, полное ненависти, рвалось к нему сквозь головокружительное безумие. Не копье… не совсем копье. Что-то иное, притворяющееся копьем. Крупица космической грязи, тянущаяся к нему через все Владения, жаждущая лишь его смерти.

В отчаянии он вскинул руку и ухватился за одно из снова вращающихся колец. Металл прожег рукавицу, опалил до волдырей руку, но Волькер держался, и его несло вверх, к пульсирующему отверстию в ткани пространства. Рука и плечо кричали от адской боли, мышцы рвались под кожей. В верхней точке вращения он разжал пальцы — и упал в дыру. Где-то внизу или наверху — раздался разочарованный вопль: Ганг уходил в глубины вечно меняющихся реальностей.

Волькер обрушился на палубу и вяло перекатился; одежда его тлела, сердце неистово колотилось. Самопал он потерял, топор тоже. Он попытался подняться — и услышал крик. Ахазиан Кел пятился, зажимая ладонью глаз. Последний выстрел Волькера попал точно в цель. Смертеносец, завывая, рухнул на одно колено. Кровь, струящаяся между его пальцами, расплывалась на полу красной лужей.

— Еще жив, азирит?

Над ним склонилась заплывшая синяками Зана. Вытерев кровь с подбородка, она протянула Волькеру здоровую руку. Он стиснул ее и застонал: ожоги на ладони одарили вспышкой мучительной боли.

— Надо убираться отсюда, — прохрипел он, навалившись на Зану. Рука, которой он держался за обод, бессильно повисла. И тут колеблющийся портал на помосте затрещал. Энергия рвалась на свободу, куроча стены и пол, плавя металл. Волькер толкнул Зану и упал на нее; искрящий хлыст пронесся по воздуху там, где только что были их головы. Женщина вскрикнула — Волькер задел клинок, все еще торчащий из ее предплечья.