Слабый трепет удовлетворения пробился сквозь всепоглощающий страх. Он был прав. Это саботаж. Что ж, они заплатят… Он потряс кулаком в сторону удаляющегося судна — и нащупал рычаг, развертывающий парашют.

Еще один выворачивающий потроха кувырок — и он, лишь чуть-чуть вращаясь, пополз к земле. От его грандиозной конструкции осталась лишь дымящаяся воронка, усеянная обломками. Боевая машина и всё, что в ней было, исчезли.

Но Круш еще жив. И пока он жив, он может…

Над головой раздалось карканье. Оплетенный ремнями безопасности, Круш скрючился — и увидел ворона, взгромоздившегося на спинку трона. Ворон искоса разглядывал его, сверкая черной бусиной глаза. Птица снова каркнула, и скавену показалось, что звук слишком напоминает смех. Потом закаркали со всех сторон.

Круш обернулся — и задохнулся от ужаса.

Остальные вороны поджидали его.

Несколько дней спустя Овэйн Волькер положил руку ладонью вверх на наковальню.

После возвращения в Вышний город он то приходил в себя, то проваливался в забытье. Даже сейчас, по прошествии времени, он спал куда больше обычного. И все равно чувствовал себя уставшим. Отчасти в этом была виновата боль. Боль срастающихся костей, боль избитого тела. Но в основном он устал от кошмарных снов, в которых кто-то искал его в темных морях бесконечности. Иногда это был Великий Король. Иногда — Ахазиан Кел.

Но чаще всего — Ганг. Копье Теней чуяло его запах и шло по следу.

— Это сработает? — спросил он.

— Кабы не работало, мы бы не тратили время, — буркнул Вали. Древний дуардин, как клещами, стиснул его запястье и положил золотую — да-да, сделанную из чистого золота — руну в самый центр ладони Волькера. — Теперь не дергайся, — предупредил он и поглядел на Грунгни. Бог стоял рядом, ожидая, с молотом на плече.

— Можешь приступать, дед.

Бог занес молот, и Волькер зажмурился. Все силы он тратил на то, чтобы не отпрянуть. Раздался грохот — точно гаркнула пушка, — и жуткая боль, взмыв по руке, вонзилась в мозг. Он пошатнулся, но Вали его поддержал. Молот ударил снова, и снова, и Волькер все-таки закричал, завопил в полный голос, будто приветствуя криком вгоняемую глубоко в плоть руну. После третьего удара ему позволили упасть. Свернувшись калачиком, Волькер прижал руку к груди, баюкая ее. Несмотря на боль, сломано ничего не было.

Вали смотрел на него сверху вниз, ухмыляясь:

— Никакой выдержки.

Ухватившись за наковальню, Волькер с трудом поднялся. Отвечать он не стал, молча разглядывая руну, впрессованную в ладонь. Она странно мерцала, меняя оттенки при каждом движении пальцев. Старый дуардин отступил, повернулся к Грунгни:

— Если ты закончил, у меня есть и другие дела.

— Иди, Вали. — Проводив взглядом слугу, Грунгни посмотрел на Волькера. — Ганг будет охотиться за тобой, пока тебя не получит. Ты — его цель. Но рабство ослабляет его, а твоя сообразительность загнала его в бескрайние моря между Владениями. Копье ищет тебя, но эта руна изменит твой запах… образно говоря. В каком бы Владении ты ни остановился, копье будет искать тебя в другом. Так что оно будет преследовать, но никогда не настигнет.

Волькер взглянул на бога.

— Такие руны, как эта, — они ведь не навсегда, верно?

Грунгни нахмурился.

— Нет. Но до поры до времени она поработает.

Волькер кивнул, пытаясь не думать об этом.

— Как остальные?

Грунгни поставил головку молота на наковальню.

— Более-менее в целости. Рогген вернулся домой, чтобы поправляться в привычном окружении. Я предлагал ему серебряную руку взамен утраченной, но он отказался. Сказал, что сам посадит семя новой руки и вернется, когда оно прорастет. — Бог покачал головой. — Забавный народ.

Волькер потряс рукой, пытаясь ослабить боль.

— А Зана и Ниока?

Грунгни подался вперед, навалившись на рукоять молота.

— Где-то. Обе, кажется, не склонны в данный момент оставить службу и бросить меня, несмотря ни на что. — Он помолчал. — Жрица выздоравливает, хотя, говорят, некоторым сложно привыкнуть к потере глаза.

— Ты и ей предлагал новый?

Грунгни улыбнулся.

— Предлагал. Она, мягко скажем, не пришла в восторг. Может, хоть Зигмар удосужится сказать ей, что нет ничего плохого в том, чтобы принимать подарки других богов.

— А Окен?

— Здесь, мальчик. — Из теней кузницы выступил Окен, тяжело опираясь на трость из железа и бронзы. — Все еще цел, в отличие от некоторых. — И посмотрел на Волькера. — Кажется, я просил тебя быть осторожным.

— Я не погиб.

— Это не одно и то же. — Старый дуардин покачал головой. — Ты не спросил о вампирше. Я заметил.

Волькер нахмурился. Адхема исчезла раньше, чем они вернулись к Роггену и другим. Она просто… ускользнула.

— Нет. Не спросил. — Он помолчал. — Что-то о ней слышно?

Окен фыркнул.

— Нет. Хотя, не сомневаюсь, она еще заявит о себе, как песчинка в механизме. — Он перевел взгляд на Грунгни. — Как долго?

Бог вздохнул.

— Не знаю. Если он будет перемещаться, возможно, вечно.

— Не знаешь? — Окен, нахмурившись, потер лицо. — Извини, Создатель. Я не имел в виду…

Грунгни улыбнулся.

— Имел, но оно и понятно. — Улыбка исчезла. — Об этом оружии даже я многого не знаю. Они — загадка, а я не люблю загадок. Их нужно изучить, прежде чем перековывать. — В обращенном на Волькера взгляде бога был лишь холодный расчет. — Пока он жив, Ганг будет искать его. А пока Ганг ищет его, никто иной не сможет получить копье.