– Ты бы хоть харю свою умыл, - Игнат швыряет брату смоченное в холодной воде полотенце и забирает то, которое давал ему пятью минутами ранее.

– Успею...
– он улыбается и, опустив голову, разминает пальцами шею, - ты это... прости. Не подумал, что ты можешь быть не один.

– Не удивительно, - хмыкает Игнат и скашивает на меня слегка растерянный взгляд, - я ведь долбаный монах-отшельник.

–  Не, серьёзно. Просто не подумал...

–  Забей, - Игнат ставит перед Костей чашку с чаем и кивает мне в сторону прихожей, намекая на то, что нам пора, - я отвезу Ярославу на учёбу, а ты жди здесь. Понял? Вернусь —всё расскажешь.

– Понял... не дурак. Ты только это... матери не звони. Хорошо?

Игнат ничего не отвечает. Только подкатывает глаза и тяжело вздыхает. Складывается впечатление, что подобные моменты происходят не впервые.

Я поднимаюсь из-за стола и пропускаю Игната вперёд. А тот, бросив ещё один взгляд на брата, а потом на меня, всё же выходит из кухни и отправляется в комнату, чтобы одеться. Мне неловко. Поэтому я не задерживаясь больше ни на минуту, иду в прихожую, но тут же слышу шаги за своей спиной. Не оглядываюсь, хотя по спине ползёт неприятный холодок. Что ему нужно?

– Так... вы что? Вместе?
– неожиданный вопрос впивается мне в затылок острыми шипами. Я замираю, так и не подняв руку, чтобы снять с вешалки свою шубу. Оборачиваюсь и резко вдыхаю, когда Костя оказывается слишком близко.

– Нет, - машу головой и отступаю от него. Чувствую запах сигарет и запёкшейся крови. Он продолжает прижимать влажное полотенце к разбитой брови. Кровь всё ещё просачивалась из раны. Ему бы к врачу... скобы поставить. Но я не лезу к нему со своими советами. Это не моё дело...

– Нет?
– уголки его губ опускаются вниз, а брови ползут на лоб. Одна бровь: целая.
– А не похоже...
– его лицо искажается от гаденькой ухмылки. Он это специально. Проверяет меня.

– Мы просто знакомые, - отворачиваюсь и снимаю шубу. Ныряю в рукава и, поправив капюшон, ногой подвигаю свои ботинки.

– Которые ночуют вместе? Я из подъезда слышал, как вы выясняли отношения за дверью. Так что... сомневаюсь, что вы не вместе.

Какое ему дело?!

Мои брови хмурятся, и я нервно запихиваю ноги в ботинки. Хочу поскорее убраться отсюда. Этот парень не знает, что такое такт.

С чего вдруг я должна с ним откровенничать?!

–  Ты красивая, - его небрежный комплимент вызывает у меня нервную усмешку, - не удивительно, что его так штырит...

–  Штырит?
– взволнованно оглядываюсь на коридор, ожидая появления Игната, но того всё ещё нет, - ну и словечки у тебя...

– Я же не слепой. Он буквально жрёт тебя глазами. Да и не водит он девок к себе. Так что...

– Сколько тебе лет, Костя?
– перевожу тему, и мой собеседник озадаченно вытягивает лицо.

– Семнадцать. А тебе?

– Двадцать, - отвечаю на автомате, и ловлю себя на мысли, что я не знаю о том, сколько лет Игнату...

– Могла бы и со мной замутить, - улыбается. Искренне и широко. Приятно. Это просто улыбка. Шутливая, естественная и не натянутая. Я понимаю, что он просто хочет разрядить обстановку и улыбаюсь ему в ответ.

– У тебя ветер в голове...

– А что должно быть?

– Должно?
– прячу руки в карманах шубки и пожимаю плечами, - мысли... планы. Голова должна быть светлой.

– А у меня что? Ветер пылью всё покрыл?

– Я уверена, что у тебя и без меня полно фанаток...

– А ты, значит, фанатка Игната?

– Кто знает?
– оставляю вопрос без ответа, чтобы не развивать эту тему дальше, и прячу глаза. Отвожу взгляд от карих глаз и сглатываю ком в горле.

– А ты? Знаешь?

– Что именно?
–  В один миг мне вновь становится не по себе. Словно у простого вопроса есть второе дно. Мои пальцы сжимают в кармане телефон и я ощущаю напряжение в воздухе.

– Он рассказал тебе?
– Костя тоже оглядывается и проводит рукой по взъерошенным волосам.

– Что рассказал?

– Ты готова?
– я вздрагиваю от голоса Игната и резко выдыхаю. Будто меня душили всё это время. Делаю шаг к двери и, ещё раз, мельком взглянув на Костю, хватаю свою сумку.

– Да, - киваю и сдвигаюсь в сторону, пока Игнат снимает свою куртку.

– Тогда поехали, - он набрасывает куртку на плечи, обувается и, хлопнув брата по щеке, открывает дверь. Пропускает меня вперёд и выходит следом, - харю умой!