И я теряюсь в этой боли. Растворяюсь в ней. Готов вариться в этом кипятке неверия и отрешения. Она под действием. Пусть так. Да.

Моя рука опускается ей на шею и оглаживает едва выпуклые венки. Повторяет узор, и пальцы обхватывают нежное горло. Ротик Яси открывается и одновременно с этим грудь высоко вздымается от попытки поймать кислород. Развожу её ножки ещё шире, умещаясь между ними и вжимаясь твёрдым членом в тёплую киску... вот так. Я снова чувствую себя человеком, а не животным. Хотя, если задуматься, возможно я становлюсь ещё большим животным. Ведь многие вообще не принимают меня за человека. Но она та, которая может заполнить пустоту внутри меня. Заполнить на столько, что становится трудно дышать.

Склоняюсь к её губам и впиваюсь в них так, будто она эликсир, способный излечить меня. Мою прогнившую душонку. Убираю пальцы с её шеи и глотаю её тихий вопль, ударяющийся о мою глотку. Я заберу его. Я оставлю его себе.

– Ясенька, - шепчу ей в губы. Чувствую себя обнажённым. Донельзя. С вывернутым нутром. Выпотрошенным. Сгусток нервов и боли. Я так устал. Я так хочу тебе все рассказать. И сдохнуть, наконец, - прости меня, девочка. За всё прости...

Я знаю, что она не слышит меня. Бредит сном, не желая пробуждаться. Не желая знать меня. Я согласен. Я со всем согласен.

Оторвался от неё и, поколебавшись недолго, нашарил под своей подушкой ключ от наручников. Расцепил наши запястья, а показалось, что оторвал от себя кусок. Сбросил кольца на пол и мягко растёр её кожу на том месте, где её жалил металл. Прикоснулся губами и вдохнул аромат её кожи. Взглянул ей в лицо, и готов был поклясться, что не видел там больше ни откровенного страха, ни сомнения. Желание. Хоть и не настоящее, одурманенное маленькой таблеткой. Но мне большего и не нужно. Я большего и не заслужил.

Прокладываю дорожку из поцелуев от её пальцев к плечу, а затем разрываю зрительный контакт. Пожалуйста, молчи, Яра. Не говори ничего.

Сердце колотилось, как сумасшедшее, когда я приподнял её и осторожно перевернул на живот. Слепо обжигая бархатистую кожу своими губами. Пересчитывая позвонки и молясь на то, чтобы время остановилось.

Ярослава выгибается, подставляя мне те места, до которых я ещё не дотянулся, и сгребает в кулачки простынь под собой. Ловит воздух дрожащими губами и тихо вздыхает. Как хорошо. Как же охуенно, мать вашу.

Мои пальцы спускаются к ягодицам и сжимаются на упругой плоти, оставляя следы на коже. Мои веки закрылись. Я вслушивался в её прерывистое дыхание, пропуская его сквозь грохот в собственных ушах.

– Игнат...
– одно лишь слово. Одно лишь моё имя вызывает рябь мурашек по всему телу и с моего языка срываются слова, которые я не хотел произносить вслух. Слишком грязно. Я уже не вижу берегов.

Быстрым рваным движением спускаю с себя трусы и провожу пятернёй по своему члену. Он пульсирует в моей руке, будто я уже кончаю. Кончаю от того, что она просто назвала меня по имени. Моя девочка. Моя Яра.

Я боялся. Боялся момента, когда она очнётся. Вынырнет из гущи наркоза и снова начнёт проклинать меня. Смотреть с ужасом и презрением. Страхом, который она так отчаянно пытается скрыть от меня...

Приподнимаю её бёдра, оглаживая их своими ладонями, и пристраиваюсь сзади. Провожу пальцами по нежным складочкам, находя влагу. Растирая её и нервно облизывая вновь пересохшие губы. Моя... ты для меня, Яся. Я не могу это отрицать. Прости. Мне бы уйти от реальности. Вместе с тобой.

Снова обхватываю свой член и большим пальцем размазываю по головке выступившую каплю. Бля. Я дрожу. Горло сдавило так, что я готов давиться собственным бессилием.

Толкнулся, наконец, вперёд, заполняя её собой... и застывая на несколько мгновений. Впитывая те ощущения, от которых все назойливые мысли вышибает из головы. Они разбегаются по углам словно бильярдные шары от удара кием. Разбегаются и оставляют после себя лишь бескрайнюю, бесконечную пропасть.

Поначалу его лицо казалось мне размытым и совсем немного чужим. В плотной темноте я была в состоянии различить лишь очертания широких плеч и крепкой шеи. Сбивчивое дыхание и горячий воздух, бьющийся о мои губы.

Я судорожно искала его глаза, всё ещё не в состоянии понять где я и что вообще происходит. Это было сном, но таким близким. Осязаемым и до сумасшествия приятным. Я почти сразу поняла, что это Игнат. Только его губы так жадно целуют. Только его руки так властно управляют моим телом. Только под его натиском я таю, словно лёд в горячем чае. Он такой горячий.