– Ты же сама всё знаешь, Яся. Я никогда это не скрывал, - его пальцы отпускают мой локон и цепляют скулу, вырисовывая на коже незамысловатый рисунок.
– Улыбнись мне? Я буду счастлив. Ты ведь никогда не улыбалась. Можешь?

Мои губы дрожат, но я пытаюсь растянуть их в псевдоулыбке. Насквозь фальшивой и холодной. Нет... я не могу. И он это знает.

– Ты не в себе...
– срывается с моего языка перед тем, как он отпускает меня. Поднимается, возвышаясь передо мной. Закрывая собой яркий свет... и улыбаясь. Вместо меня.

– Думаешь, я не отдаю себе отчёт?

– Думаю, что ты чётко осознаешь свою безнаказанность.

– Я думаю, что тебе нужно отдохнуть.

– Безнаказанность, - смотрю на свои исцарапанные снегом ладони, - она порождает жестокость, Игнат. Ты действительно не отдаешь себе отчёт...

Он ничего не отвечает. Поднимает со дна ванной душевую лейку и быстро смывает с меня ароматную пену. Обхватывает моё плечо и тянет вверх. Я не сопротивляюсь. Наоборот. Облокачиваюсь на стену и жду, когда моя кожа станет чистой. Опускаю голову, взглядом провожая в сток слегка розовую воду.

– Поспишь, и тебе станет легче, - прошептал, закручивая вентиль.

– Поспишь?

Из моей груди вырывается глухой и короткий смешок. Губы искажает ухмылка.

Ты хотел, чтобы я улыбалась? Пожалуйста...

Шум воды прекращается и мне кажется, что в этой тишине я отчётливо слышу его прерывистое дыхание. Меня сейчас мало волновала собственная нагота. Единственное о чём я могла думать — это Рома. Я так устала думать о том, что меня ждёт... в любом случае — ничего хорошего. Игнат сломал мою жизнь. Она никогда не станет прежней.

Пока он обматывал меня слишком мягким и слишком уютным полотенцем, я пыталась найти выход. Я хваталась то за одну сумасшедшую мысль, то за другую. Я должна была добраться до телефона. Я должна была сделать хоть один звонок. Хотя бы пара слов. Это может стать моим спасением.

– Идём, - Игнат переплетает наши пальцы и ведёт меня за собой. Он до сих пор не включал в доме свет. Я толком ничего не могла рассмотреть. Я даже не знала, где мне искать мой телефон. Я видела, как Игнат забирал его с собой из того дома. Но куда он его дел...
– Тебе нужно поспать. Я серьёзно.

Сквозь густую темноту и слой навязчивых мыслей до меня доносится его тихий голос. Всё такой же приятный...

– Я не засну, - не хочу перечить ему после всего того, что видела. Но дегустация его терпения стала моей дурной привычкой. Дура. Глупая. Ты растеряла все свои мозги, Яся. А были ли они? Странно, но всё это время, я считала, что были.

Он открывает перед нами дверь в одну из комнат и только тогда включает свет. Тусклый. Приглушённый. Обволакивающий. Казалось, что он говорил со мной. Предлагал сдаться и сделать всё так, как велит мне Игнат.

– Я сейчас тоже схожу в душ. А ты постарайся заснуть, - отпускает мою руку и стягивает с кровати тёмное покрывало. А я в это время пытаюсь осмотреться. Тёмная комната. Слишком. Будто неживая. Холодная. Лишь густая и мягкая ворса ковра под ногами выбивается из общей холодности интерьера, - иди сюда.

Кивает на постель и я послушно опускаюсь на неё. Сажусь, поджимая под себя ноги и продолжаю изучать комнату: кровать с каркасом для балдахина, но тот отсутствует. Просто каркас из тонких металлических прутьев. Шкаф из тёмного дерева в углу комнаты, рядом с ним письменный стол. И стул. Всё. Больше ничего. Тёмно серые стены, больше напоминающие мокрый асфальт и такие же тёмные шторы. Это было похоже на камеру для заключённых.

Я промолчала. Похоже, что это его комната. Вряд ли он оценит мою критику. Не самое лучшее время.

– Открой рот.

– Что?
– парой слов он возвращает меня на землю.
– Зачем?!

Я опускаю глаза на его руки. На его ладони лежит какая-то таблетка...

– Открой рот, Яся. Тебе нужно заснуть, - его настойчивый тон до жути меня пугает.

Отползаю к изголовью и недоверчиво качаю головой:

– Я не буду... не хочу!
– бью его по руке и цветная таблетка отскакивает от его ладони и падает на кровать, - чокнутый?! Думаешь, я буду жрать таблетки?!

– Яра, - тяжело вздыхает и поднимает драже, - не заставляй меня открывать тебе рот... просто проглоти её сама.

Игнат

Я открыл глаза, когда почувствовал боль в запястье. Тёплый металл врезался в кость и я дёрнулся вперёд, чувствуя тяжесть.

Яся...

Наглухо зашторенные окна не пропускали свет, но можно было догадаться, что на улице давно рассвело. Она спала как младенец. Крепко и сладко. Одна её ладошка покоилась под щекой, а вторая над головой. Я перевёл взгляд на наши скованные запястья: она не будет в восторге. Но у меня не было выбора. Пока только так я могу удержать её в доме. Жалею, что проснулся. Потому что в моей башке снова начинают толкаться мысли о том, что мне с ней теперь делать...