– Нет, не понимаешь! Я только что узнала, что именно Давид причастен к гибели моей семьи! Что он отдал приказ! Я подслушала разговор тех, кто был исполнителями. И ты предлагаешь мне смотреть на все это? Спокойно уехать с этого острова?

– Нет, мы не уедем спокойно, Алекс. Я добыл нужные доказательства, осталось отвезти их в столицу.

– Серьезно? Тратить время на какие-то бумажки?

– Мне жаль, но все не так просто. Политика грязное дело, и сложное. Состоит из компромиссов, вынужденных решений, но иначе никак. Иначе будет просто бойня, что тоже ничего хорошего. Ты же видела, здесь живут и мирные люди. Дочери Давида неплохие девушки, разве они заслуживают того, чтобы стереть их с лица земли, вместе с этим островом? Ты видела, что с Давидом ведёт дела Эрик Брейдер, муж твоей ближайшей подруги. Поэтому задумайся, Алекс. Остынь немного.

– Я тебя ненавижу, - сама не знаю, зачем произношу это, ведь понимаю, что Кейсер прав. Что он не виноват в том, что суровая реальность такова.

– Я готов принять на себя удар, Алекс. Но не готов принять ложь. Ты желаешь меня так же сильно, как и я тебя. И мне надоело делать вид, что это не так, подыгрывать тебе…

По позвоночнику прокатывается дрожь… Что он такое говорит? С ума сошел? Как вообще разговор о мести, о политике перешел в разговор о нас? И почему Кейсер приближается? Что он…

Он прижимает меня к стене своим мощным телом. Вот что значит испытывать панику. Оглушающую, такой силы, что сердце, кажется, сейчас пробьет грудную клетку изнутри.

– Немедленно отойди, - шиплю, вложив в это слово всю свою ярость.

– Давай, бунтарка, давай, - подначивает он, - вымести на мне всю свою злость. Иначе ты все испортишь.

– Считаешь меня бесполезной? Думаешь, я постоянно все порчу?!
– взрываюсь, не в силах сдерживать свои чувства.
– Зачем тогда взял на это задание, если совсем не доверяешь?

– Я взял тебя, потому что не мог находиться вдали. Ты в моих мыслях постоянно, это невозможно контролировать! И хватит о задании! Я все про него сказал!
– рычит мне в лицо, наклоняясь так близко, что я могу рассмотреть каждую крапинку в радужке его глаз.
– Я говорю о нас. Признайся себе, что хочешь меня и уже давно. Ты не можешь больше обманываться. Я чувствую твой запах...

Красноречиво обегает взглядом мое тело, которое уже с потрохами выдало возбуждение. Я для него все равно что голая. Он меня видит насквозь.

Задыхаюсь, сгораю от противоречивых эмоций, они сжигают меня заживо и рвут душу на части. Безумное влечение к Кейсеру терзает плоть. Боль и ненависть клокочут в душе. И Кейсер встал на пути моей ярости.

Хочу оттолкнуть его со всей силы и одновременно прижаться настолько близко, чтобы стать с ним одним существом. Его лицо искажено дикой страстью, он все ближе и ближе, распластал меня по стенке и вжался бедрами мне между ног. Обхватил меня за талию и прижал теснее, хотя куда уже ближе. Рукой сжимает шею сзади и притягивает к себе. Наши губы близко, я чувствую его горячее дыхание.

Из этого капкана не вырваться. Пути к отступлению перекрыты, мне не уйти. Но разве я хочу? Разве могу отрицать, что солгала, бросив в лицо слова о ненависти? Стоило ощутить касания его горячих рук, я поняла - обратной дороги нет.

Сдаваясь напору Кейсера, подаюсь ему навстречу, делаю судорожный вдох и ощущаю его губы на своих. Он не дает мне привыкнуть, не жалеет меня, властно терзая мой рот, слово голодный хищник, кем он, собственно, и является. С ним не могло быть иначе. Меня охватывает лихорадочная дрожь, отчаянно не хватает Кейсера, слишком мало его касаний и его тела. Он спрятан от меня под слоями одежды, но даже через плотную ткань ощущаю его жар.

И понимаю, что меня он больше не пугает. Все к этому шло. Между нами сразу возникло притяжение, я так долго с ним боролась, но сдаюсь именно сейчас, когда обнажилась правда. Я не имею права больше врать ни ему, ни себе. Сейчас между нами рождается и расцветает истинное чувство. Но дело не только в этом. Мне жизненно необходимо забыться, мне нужен Кейсер, чтобы унять мою боль. Чувство утраты, скорбь, жажда мести так долго не покидали меня, что я желаю хоть ненадолго почувствовать нечто иное. Освободиться, испепелить в себе прошлое, открыться настоящему. И пусть все горит синим пламенем, жалеть буду потом...

Дергаю в стороны полы рубашки Кейсера, не обращая внимания на вырванные с корнем пуговицы, скольжу пальцами по рельефному прессу, и живот напрягается под моими ласками. И я вдруг робею, испуганная своей развязностью.

Вдруг его это оттолкнет? Но Кейсер накрывает мою ладонь своею, побуждая к дальнейшим действиям. Гладкие упругие мышцы, его сильное тело, горячая кожа... Хочу, чтобы и он меня трогал, и смотрю прямо ему в глаза, встречая безумный, голодный взгляд. Кейсер сгорает от желания, как и я. Он кажется помешанным. Не безумие ли поддаваться чувствам в доме врага?