— Я это и так знаю, — он усмехнулся, переводя взгляд на струйку дыма, сочащегося из моей сигареты, — я так понял, что ты чужую бабу увести пытаешься?

Бабу... это слово неприменимо к Дине, но сейчас я это просто глотаю. Суть не в этом.

— Типа того, — уголок моих губ против воли ползёт вверх.

— Ну... со всеми бывает, — Рус пожимает плечами, пересекаясь со мной взглядом.

— Только вот способ я, кажется, выбрал неподходящий.

— Всё так серьёзно?

— Угу, — мычу и давлю сигарету в пепельнице.

— А она?

— Всё ещё сомневается...

— Бабы... — протяжный вздох со стороны, — это и есть вся суть паскудства с твоей стороны?

— Я веду нечестную игру, Рус. Слишком нечестную. Она может меня не простить. А я не могу дать заднюю...

Дина

Мечты. Так ли мы бываем счастливы, когда они сбываются? Когда подкрадываются со спины? Внезапно сваливаются на голову, словно снег, который никто не предвещал. Когда ты, кажется, о них уже забыл... мечты имеют свойство сбываться. Гораздо хуже обстоит дело, когда твоя мечта застаёт тебя в ином, совершенно искажённом виде.

Это случилось и со мной.

Нежданно. Обезоруживая и сбивая с ног. Заставляя метаться в поисках выхода и правильного решения. Именно правильного. Я. так. Привыкла.

Я всегда была такой. Папа называл это синдромом отличницы. Я обижалась, утверждая, что это не так. Только с годами я поняла, насколько он был прав.

Flashback

— Это пройдёт, Дин! — Олеся поднимает свой бокал и чешет им бочок моего, — просто прошло не так много времени. Это отголоски депрессии.

— Хочется верить, — перевожу взгляд на свои ногти, пытаясь вспомнить, когда я в последний раз делала маникюр.

— Это всё осенняя хандра, — подбадривает меня Надя и накручивает на палец мой локон. Грязный локон, — тут грех в депрессию не впасть. Да и ещё все предыдущие события... может, тебе обстановку сменить?

— Или мужика! — подхватывает Олеся и они с Надей заливаются звонким смехом, глядя на моё вытянувшееся лицо.

— Перемен, ты ждёшь перемен!

— Олесь! — шутливо толкаю подругу в плечо и чувствую редкую улыбку на своих губах, — хватит!

Но... в груди что-то незаметно шелохнулось. Словно я проглотила бабочку, которая своими хрупкими и нежными крылышками щекотала мои рёбра.

Не в Роберте дело. Возможно, во мне. Я слишком долго выхожу из этого состояния. Я потеряла ребёнка, а вместе с ним и себя. Я всё ещё собирала себя по кусочкам. С головой погрузилась в работу, позабыв о том, что моё сердце всё ещё бьётся.

Я искренне хотела каких-то изменений. И не лёгких. А капитальных. Чтобы обычная рутина будних дней испарилась, словно роса на траве с наступлением рассвета. Чтобы эти изменения вдохнули в меня жизнь. Эмоции...

— Нужно за это выпить, — шепнула Надя, словно открывала нам сакральную тайну и подняла свой бокал, наполненный шампанским.

— Время! — Олеся вступила с ней в сговор, и одарила нас своей безупречной и обезоруживающей улыбкой, — двадцать два и двадцать два! Скорей! За сбычу мечт!

Прошло уже три дня, а Роберт до сих пор разговаривает со мной сквозь зубы. В какой-то момент я даже поймала себя на мысли, что его всё устраивает. Не нужно ничего объяснять и отвечать на лишние вопросы. Не нужно оправдываться за задержки и за запах алкоголя, который исходил от него вчера. Это ведь очень удобно. Он обижен на меня. И оправдывает своё поведение моим проступком.

Проступком ли?

Я уже не беспокоилась за то, что он узнает что-то лишнее. Он знает ровно столько, сколько сказала ему я.

А Марат... я уверена, что он не скажет ничего из того, о чём стоит молчать. Предупреждён — значит вооружён. Он в курсе той версии, которую я выдумала для мужа...

Это немного пугает: терять доверие к своему мужу, и приобретать его в отношении того, кто пытается разбить мою семью. Хотя, учитывая последние дни, это и семьёй не назовёшь. Каждый сам по себе.

Я взглянула на часы, подмечая, что сегодня тоже задерживаюсь. Время близилось к девяти, а я до сих просиживаю рабочее кресло. Офис почти опустел. За исключением меня и нашего секретаря Полины.