— Тук-так! — а вот и она, — Дин? Ты ещё здесь?

Девушка заглянула ко мне в кабинет. В её руках красовался горшок с драценой, которую она намеревалась утащить к себе домой уже вторую неделю.

— Да, — отталкиваюсь, отъезжая от стола и улыбаюсь, глядя на то, как неловко она держит в руках горшок с деревцем, — я сегодня в вполсилы работала... вот теперь приходится расхлёбывать, как видишь.

— А. Ясненько, — она опускает взгляд на мои ноги, с которых я скинула туфли, — отекли?

— Угу...

— У меня там где-то гель есть. Дать?

— Да ладно, не нужно. Наверное. Я ещё полчаса точно здесь. Думаю, за это время, станет легче.

— Я оставлю на стойке. На всякий случай. Хорошо? Бери, если легче не станет.

— Хорошо, — киваю ей в ответ, — спасибо.

— Не за что. Ладно, я тогда побежала!

— Давай, — облегчённо вздыхаю, — может, тебе помощь нужна?

Я перевожу взгляд на цветок, который Поля прижимала к себе. Он, должно быть, тяжёлый.

— Не. Нормально. Я сама. Всё, Дин, целую, — посылает мне быстрый воздушный поцелуй, — гель оставлю на стойке. И ключи тоже. Запри офис, пожалуйста!

Полина исчезла так же быстро, как и появилась в моём кабинете, оставляя после себя лёгкий и приятный аромат цитруса.

Счастливая и беззаботная. Молоденькая. Кажется, ей двадцать два или двадцать три, и она в этом году окончила университет.

А что делала я в свои двадцать три?

Тоже работала. Я начинала с флористики, закинув свой диплом о высшем образовании на одну из полок. Спустя год я перешла на офисную работу, где и познакомилась с отцом Роберта, а после и с самим Робертом.

Я склонилась к своим ногам и мягкими массирующими движениями размяла свои пальцы и щиколотки. Перевела взгляд на туфли и, поджав подбородок, постаралась вспомнить, не оставляла ли я здесь где-нибудь балетки.

На поиски ушло минут двадцать, и я обнаружила их в главном холе, убранными в коробку и спрятанными в нижние шкафы большого стеллажа.

Мой телефон молчал, а это означало, что мой муж меня не особо ищет. Или же он в очередной раз решил задержаться и даже не знает о том, что меня всё ещё нет дома. Прекрасно...

Достала балетки и уселась в кресло, предназначенное для посетителей. Взглянула на свои грязные пятки и потянулась за влажными салфетками, чтобы стереть с них пыль, прежде чем смазать отёкшие ноги предложенным мне гелем и обуться.

Протерев свои пятки, я бросила серые салфетки в урну и раскрутила тубу с приятно пахнущим гелем. Выдавила густую голубоватую массу на пальцы и замерла, услышав звон. Это был сигнал, оповещающий о том, что на нашем этаже остановился лифт.

Первое, что пришло в голову: охранник. Решил проверить?

Но как же я ошибалась. Потому что, как только открылась входная дверь, мои внутренности сжались словно тугая пружина, которая вот-вот выстрелит, добивая меня окончательно... Марат.

— Нет, — мотнула головой и, сама того не желая, произнесла это вслух, — нет, Марат. Зачем ты здесь?

Я задрожала и, кажется, он сразу это заметил. Прочитал страх в моих глазах и сделал шаг. Неуверенный и осторожный.

— Я хотел тебя увидеть, — его глухой и чуть хрипловатый голос вызвал жжение в горле. Я не готова. Я позволила себе надеяться, что сексом на парковке всё закончится.

— Ты не должен был сюда приходить, — прохладный гель растекался по моим пальцам, сползая к центру ладони, — ты не можешь так поступать со мной, Марат.

Словно находясь под его гипнотической силой, я почувствовала себя ватной куклой. Я не смела пошевелиться. Я не могла.

— Я ждал на улице. Но ты всё не выходила, — ещё один шаг, и в моём горле растёт ком. С каждой секундой он становился всё более жёстким. В глотке мгновенно пересохло. Это ощущение можно было назвать болезненным, — давай поговорим, Дин?

— Нам не о чем разговаривать, — произнесла надломленным голосом, и тут же перед моими глазами вспыхнули картинки того вечера.

Капля геля упала мне на юбку, и я вздрогнула. Я опустила взгляд, глядя на то, как впитывается в ткань густоватая жидкость. Расползается по хлопку, оставляя заметный след.

— Дин, — моё имя звучит слишком близко. Я вновь поднимаю голову, сталкиваясь с его потемневшим взглядом. Он почти всегда такой. Вязкий, словно болото. Цепкий. Удерживающий.

— Я не буду с тобой, Марат, — произношу первое, что пришло мне в голову. Единственное, на что мне хватило смелости.