Но на следующий день звук вновь повторился, и его услышал теперь даже я. Он действительно доносился из дальнего угла наверху, будто там скреблись крысы. А значит, если его слышно уже здесь…

— Зу-Зу! Это Зу-Зу! — радостно выскочила из стены Люнь, улетевшая разведать обстановку.

— Зу-Зу? — немного охренел я.

— Он копает проход сюда! Юнксу, он прорывает сюда ход!

— Копает? Он? Сюда?

Эм… а я и не знаю, что сказать, если честно. Как он прорывает его, учитывая тот факт, что здесь, со слов Люнь, камень и горные породы? Хотя может здесь дело в том, что его уровень поднялся, да и он теперь наследник великой силы секты Вечного Единства.

— Далеко он?

— В пределах десяти метров!

Люнь была готова прыгать на месте, как маленький ребёнок, которому подарили щенка. Её глаза в прямом смысле слова сверкали счастьем, отчего на неё было любо-дорого смотреть.

Но я не разделял радость Люнь.

Она видела в происходящем стопроцентный шанс выбраться наружу, будто уже всё решено, типа докопай Зу-Зу до нас, и всё, мы свободны. А я видел, что наша ситуация не сильно изменилась, так как зачастую побег — это лишь половина проблемы.

Насчёт прохода я не волновался — раз Зу-Зу смог прогрызть дыру в стене, то сможет её и расширить под человека. Колодки на руках… ладно, предположу, что он и их сможет перегрызть, ведь это не простой енот, верно? В крайнем случае можно будет это всё решить по ходу дела.

Главной проблемой, которую следовало сразу решить, чтобы не мешкать и не терять времени зря — это куда бежать и что делать на свободе.

Бежать надо ночью, так как именно в ночь самый долгий период, когда меня не проверяют, да и шансов остаться незамеченным больше. Днём ко мне заглядывают, чтобы отдать еду, забрать её, вынести ведро, да и просто для профилактики. Там у меня будет в запасе часа три-четыре максимум, прежде чем поднимут тревогу, и я просто физически не смогу так быстро добраться до ворот и покинуть город. А это значит, что его перекроют, и всё: я буду заперт, как и в прошлый раз, до тех пор, пока меня не поймают или пока я не сдохну от старости.

Если бежать ночью, то меня хватятся через… через девять часов плюс-минус. Но здесь тоже есть подвох — ночью город будет покинуть очень сложно, всё же стража с подозрением отнесётся к человеку, который ночью покидает город и так далее. И если мне придётся остаться в пределах стен до утра, когда можно будет проскочить с толпой, мою пропажу успеют обнаружить и перекроют весь город — повторится та же история, как и с побегом днём.

Окей, если предположить, что я смогу выбраться за пределы города, то как далеко я смогу убежать в чистом поле, где особо негде спрятаться? Они будут наверняка обыскивать территории рядом, а значит, меня рано или поздно заметят, что не будет проблемой с высоты птичьего полёта.

И это не говоря о том, что я гол как сокол.

Получается, у меня две проблемы: время и снаряжение. Одного не хватает, и меня что так, что так поймают, а без другого в дикой природе выжить шансов у меня будет маловато.

Поэтому, пока Люнь радовалась, я чувствовал… беспокойство. Беспокойство по поводу грядущих проблем на жопу и того, что надо будет это всё решать.

Звучит смешно, но иногда ты так привыкаешь к окружению, которое тебе может даже не нравиться, что потом сам не хочешь его покидать. Как раб привыкает настолько к подневольной жизни, когда за него всё решают и кормят, что не знает, что делать, когда обретает свободу, так как здесь уже его мучают волнения, где найти работу и как заработать себе на еду.

И я тоже сейчас после спокойной обстановки, когда тебя и кормят, и поят, чувствовал беспокойство, так как близились времена, когда мне придётся вновь рисковать своей шкурой. Нет, я знал, что так рано или поздно будет, но, как и любое событие, оно свалилось на голову неожиданно.

Зу-Зу докопался к нам лишь через сутки.

Всё это время я и Люнь прислушивались к скрежету его коготков, которые прорывали нам свободу, чтобы вовремя встретить.

И вот заскрежетали камни внешней кладки, которыми была выложена наша камера. Несколько кусков камней со скрежетом начали двигаться, после чего выпали наружу, и я ловко поймал их, чтобы те не грохнулись на пол. Следом за ними в камеру медленно, неуверенно просунулся небольшой мокрый нос, который быстро-быстро начал обнюхивать обстановку.

— Да туда ты попал, туда, — я не мог сдержать улыбки, глядя на его мордаху, после чего поднёс к его носу небольшой кусок какой-то кукурузы, который тот проворно схватил зубами и тут же утащил в нору. Минут пять оттуда слышались довольные похрумкивания.

Проголодался, пушистый.

Лишь подкрепившись, Зу-Зу начал разрывать проход, делая его шире, из-за чего выпало ещё несколько камней, который я поспешил спрятать под кровать, после чего в дыру выполз и сам виновник шума. Я едва смог его поймать.

— Хера се, Зу-Зу, да ты располнел! — удивился я его весу. Да он, кажется, потолще стал. — Ты будто до нас ограбил булочную. Ты чё такой тяжёлый?

Причём он не только раздался вширь, но, кажется, и сам в размерах увеличился. Растёт детина не по дням, а по часам.

Но Зу-Зу не смутил его вес, он тут же бросился меня лизать в лицо, заставив беззвучно рассмеяться. Вот уж точно у кого-то радости полный хвост. Это кажется, что мы не так давно расстались, уже прошло… ну больше месяца, полтора точно, а может и два. Здесь, в подземелье, время течёт иначе, да и медитации способствуют тому, что время летит незаметно.