Возможно, так они и устраивали набеги на деревню. Кто-то особо сильный просто контролировал это войско бабуинов, направляя их как в той же стратегии — одних туда, других туда. Забирали все, что могли найти и уходили обратно.

Хотя пока что никого старше пятого уровня я не видел, а обезьяны-люди снизу и вовсе были иногда четвертого. Не ровня мне, но заставляет задуматься над тем, какой у них максимальный уровень.

Опасность быть обнаруженным заставила меня спуститься с небес на землю. По пути я стащил длинный кожаный плащ, который мог меня полностью укрыть от посторонних взглядов и в первую очередь мой меч.

Насколько я мог судить по увиденному, носить меч позволить себе могли лишь люди-обезьяны. Простые же люди ничего подобного при себе не имели, и потому я слишком палился на общем фоне.

Так… ладно, вдох-выдох, если че, я за покупками вышел.

С этой мыслью я вышел на улицы города. Я не пытался скрыться, но и в глаза старался я не бросаться. Вел себя обычно, стараясь подражать людям, которых видел: держаться в сторону от людей-обезьян и всячески пытаться избегать с ними любого касания.

На моих глазах некоторые случайно цепляли обезьяноподобных и кому-то везло, на него даже не обращали внимания или просто отмахивались, а другим просыпали крепкого леща, а иногда и парочку.

Поэтому первым делом я смотрел куда иду.

Второе: я никак не мог выкинуть из головы Цурико. С одной стороны, я не мог ее просто бросить. С другой — искать ее в огромном городе было равносильно поиску конструктивного и аргументированного спора на дваче. Риск слишком большой, а я ведь даже не знал, жива она или нет, как и не представлял, где ее вообще искать.

То же самое касалось сумки. До боли в зубах обидно, но где она? В какой части города выплыла? И выплыла ли вообще?

Обидно, но исходя из имеющихся фактов, жизнь мне была дороже, так как смысла рисковать я не видел. Оставалось самая малость — выбраться из города. Я видел, где примерно находится проход, такое небольшое ущелье между горами, которые шли сплошной стеной по кругу, но до туда надо было еще добраться.

— Знаешь, что я заметил?

— Что?

— Они пользуются здесь какой-то своей валютой, и это не деньги и не кристаллы. Было бы интересно получить местных деньжат и пройтись по магазинам, поглядеть, что здесь можно купить.

— Уверен, что тебе бы подошло то, что подойдет им? — спросила Люнь.

— Нет, но посмотреть бы стоило.

Хотя и витрин хватало для того, чтобы сказать, что большая часть здесь мне была в самый раз. Хотя оружие у них явно выделялось. Даже взять тот факт, что мечей не было, но были эти длинные палки-убивалки, которые были в самых разных вариациях: от металлических до тех, что имели на конце что-то типа молоточков.

А еще броня, одежда, домашняя утварь, мебель, всякие химические растворы. Я даже нашел магазин с ядами. Исключительно яды от простых, причиняющих боль до тех, что отравляют Ци.

Правда прогулка не могла пройти прямо-таки гладко, как мне бы хотелось.

Я шел, внимательно поглядывая по сторонам, когда на эту же улицу навстречу мне вышли двое стражников. Большие, одетые в броню гориллы, которые собой перекрывали одну треть улицы.

Оп-па…

Иеня сразу напрягло, что они заглядывали в лицо всем проходящим мимо людям. Кто был в капюшоне, как я, его сразу сдергивали, кто смотрел слишком низко, грубо поднимали голову, не пропуская вообще никого.

В этот момент у меня мелькнула уверенность, что ищут они не кого-то, а именно меня. Смысл еще проверять всех людей подряд? Не знаю, насколько я прав, но проверять теорию мне естественно не хотелось.

Надо было срочно свалить с улицы, при этом не привлекая внимания. Мой взгляд забегал по сторонам и зацепился за небольшую забегаловку, судя по табличке над дверью. Недолго думая, без суеты я сменил направление и спокойно направился к двери, будто так и надо.

Но едва я открыл дверь, как в нос ударил запах спирта, пота и странный тошнотворный запах чего-то типа шерсти. Он напоминал мне запах мокрой шерсти собак, но был более резким и неприятным. В другой ситуации я бы развернулся прямо на пороге, но сейчас было не до привередливости.

Почти у самого входа стояла барная стойка, за которой натирал грязные стаканы не менее грязной тряпкой человек-обезьяна. Еще пять или шесть его собратьев раскинулись по небольшому залу, конкретно так бухая. При мне один из них шлепнул по заднице одну из официанток, которая, кстати говоря, была человеком, заставив ее ойкнуть, от чего он и его товарищ громко рассмеялись.

Не нравится мне здесь.

Но если меня поймают, не нравиться мне будет еще больше.

— Капюшон снял, образина, — едва я подошел к барной стойке, рыкнул обезьяноподобный. Его голос слегка напоминал крики его дальних предков, проскакивали в нем эти визгливые нотки. —Тебя послал Пун?