Смотри не подавись, засранец.

Никогда не ставь то, что не готов потерять — вот чему я научился во дворе, когда мы играли в карты. Тогда я продул такой прикольный джип, у которого открывались двери и капот, а на крыше крутился пулемет. Я был уверен в своей победе, но… я его потерял.

Видимо, девчонка за свою жопу совсем не волновалась. То ли уже привычно, то ли не подумала, чего могут стоить ее слова. Вот уж точно, нашла проблему на задницу.

Так, ладно, сначала надо самому разобраться с этим делом, а потом уже рассуждать, а то будет ор выше гор, если я тут выеживаюсь, но отхвачу, как сучка, и выскочу из леса с пустыми руками.

Что я сразу же заметил — отсутствие густой травы. То есть она как бы была, но без тех густых зарослей, что свойственны этим лесам. Как… как в каком-то таежном лесу на севере, когда из всего наземного покрова небольшой папоротник, да короткая трава, через которые проглядывает темная земля. Что касается самого леса…

Я огляделся и не заметил пока что ничего необычного. Все было спокойно, пели птицы, стрекотали насекомые, и лес продолжал жить своей жизнью. Ну хоть с этим все в порядке.

— Люнь, — едва ли не одними губами позвал я призрачную подружку.

— Да-да?

— Ты говорила про обезьяну. Что там у нее еще? Хвост с шипом или лапы с когтями? Способки?

— Ну, кроме лап с когтями и облака яда, я особо ничего о ней и не знаю. Обычная тварь-хищник, не более. Уровень… тоже не знаю, но те, кого видела, имели пятый.

— По деревьям или по…

— Передвигается? По земле, вроде как, — это вроде как значило, что Люнь и сама толком не знает. — Она немного жуткая на вид, поэтому некоторые деревни ее считали чем-то вроде демона, который крадет детей ночью.

— А оно их крадет?

— Ну так дети — добыча легкая. Там всего ничего нужно яда, чтобы отравить их. Ты сам знаешь, чем меньше уровень, тем быстрее отравляешь.

Значит, он нападает исподтишка, как позорная крыса. Прямо как я. Ну а если без шуток, то его сила в неожиданности — чем больше контакт с жертвой, тем сильнее и быстрее отравит. А учитывая, что здесь хрен спрячешься в высокой траве, так как ее здесь нет…

Взгляд сам собой поднялся выше на кроны деревьев и начал вылавливать любые признаки чужого присутствия.

— А что с лесом, как думаешь? — спросил я.

Можно было подумать, что я тут чешу языком вместо того, чтобы следить за окружением, но это не так. Просто совмещаю одно с другим.

— Я не знаю, Юнксу. Ну… может…

— Отравлен?

— Ага. Все же Ци питает этот мир. Все — от растений до людей, живет благодаря ее циркуляции. А если здесь что-то другое, то все и умирает. Но это лишь предположение, как ты понимаешь.

Понимаю. Но мне очень интересно, от чего именно.

Мы углублялись все глубже и глубже в странный лес, и иной раз я замирал, прислушиваясь к окружению, чтобы понять, изменилось что-то или нет. Если слышится пение птиц, стрекот насекомых и шелест самого леса — все норм, но вот если все это исчезнет, то, значит, что-то не так. Что касается твари, то я ее просто высматривал.

Прошло полчаса, и я уже значительно углубился в очень странный лес, но все было в пределах нормы. Единственное, что смущало, пополз туман из глубины леса, когда появился уклон вниз. Это выглядело довольно жутко, будто перед нами растекалось море из пуха. Но лес вокруг пока еще не собирался умирать.

— Так-с… — прищурился я и медленно двинулся к находке.

У одного из деревьев лежал труп уже успевшего знатно так подгнить или гепарда, или леопарда.

— Ягуар, — сказала Люнь, выглянув из меня.

Ага, значит, ягуар. У него была практически полностью обглодана шея и выедены все внутренности. То есть доесть его еще пока не успели.

Я присел над следами около трупа.

Они были явно старше суток — я это определил по высохшим краям, которые уже успели пойти маленькими трещинками и осыпаться, а сам след успел полностью высохнуть. Бросила свою добычу или любит более отлежавшееся? В принципе, по следам я и двинулся, надеясь найти гнездо твари.

Пришлось идти около часа, прежде чем я понял, что лес начал меняться.

— Началось? — тихо спросил я.

— Что именно?

— Изменения.

Туман стал окрашиваться неведомыми мне цветами. Едва заметно, но начал. Все вокруг стихло, и даже ветер больше не шелестел в листве. А сам лес… как бы это сказать, он будто едва заметно искажался: он словно слегка плыл в глазах, как если бы я выпил или очень сильно раскрутился на месте.

Вернувшись чуток назад по своим следам, я понял, что это совсем не зависит от того, где я нахожусь. Видимо, искажения не стоят на месте, а как бы «бродят» по лесу.