В этом действительно что-то есть.

Она смотрела на меня глазенками злобными-злобными, недобро щурясь и поджав губки (верхние, если че, но как знать, как знать…), при этом довольно забавно краснея.

— Черт с тобой, говнюк, — прорычала Цурико, оттолкнув меня руками. Уверенно и быстро она начала распутывать на себе повязки, что держали ее юбку. — Раком так раком.

И она уже успела сбросить юбку, когда я хмыкнул и отвернулся.

— Че?! Какого… а ну обернулся обратно!

— Нет.

— Как, мать-перемать, нет?! А ну повер… а ну иди сюда, я сказала! Ты че, оглох, сюда подошел!

— Не хочу.

— Не зли меня, говнюк!

— Не буду.

И дело не в какой-то там мифической правильности, а в том, что, я боюсь, у меня не встанет просто после пережитого. Нет, без шуток, я-то не против секса, но у меня после всех этих призраков и прочего дерьма не встанет, и я прямо-таки чувствую это сейчас. А облажаться перед девушкой… ну это такое себе.

Так что отложим момент возвращения долга на потом, когда психику немного отпустит, а то буквально часа два назад меня практически бросало из жара в холод, и к такому я еще пока не готов.

Да и, к тому же, если не воспринимать ее оскорбления и ругательства близко к сердцу, она выглядит довольно забавно. Вот, например:

— Ты че, играть вздумал, мудила?! Я тебе сейчас ноги оторву! Думаешь, достал яйцо и крутой?! Да я сейчас тоже яйцо достану, и не одно, а два, и они будут твоими, говнюк! Нет, ты меня слышишь?! Ты слышишь меня?! А ну повернулся! Я че, с деревом разговариваю?! Эй, не смей меня игнорировать! Не игнорируй, я сказала!

Ну разве не прелесть?

Забавно, что это сейчас она бесится, что я ей не присунул, а не наоборот. Буквально кричит, чтобы я ее прямо здесь и сейчас. Такая дурная, что аж смешно становится. Так и хочется погладить по макушке эту маленькую злобную цундерочку. Интересно, сколько ей лет? А то уровень развития по тому, что я вижу, застопорился где-то на шестнадцати, хотя выглядит явно постарше.

— Хватит кричать, — поморщился я. — Думаешь, что мне действительно сейчас до этого?

— Так а какого хера я тут раздеваюсь, урод?! — продолжала она бесноваться.

— Чтобы глаз мой порадовать, потому что…

— Да ты охерел?!

— … я тебя люблю.

— Э?

Цурико аж зависла, глаза распахнуты, рот приоткрыт, уже готовый выпустить поток бранных слов. Ее это явно выбило из колеи, вон как охренела.

— Юнксу, нельзя играть на чувствах девушки, — покачала головой Люнь.

Будто на мужских можно, блин. Да, я сейчас поступил как говнюк в каком-то плане, но блин, забавно ведь вышло, не так ли? А если брать на чистоту, то разве она не позволяет себе слишком многое? Это я не принимаю близко к сердцу, как и не воспринимаю ее слова всерьез, но если убрать это, то она же открыто оскорбляет и унижает.

Так с чего вдруг мне не ответить чем-то подобным?

— Че? Л-любишь?

— Полетели обратно, — вздохнул я.

— Нет-нет, погоди-ка! Раз вякнул, то вякнул! А ну быстро повторил!

— Цурико, я сказал, полетели.

— Нет-нет, ты же сейчас что-то сказал!

— Полетели.

— Другое!

— Я тебя сейчас с горы столкну, если мы не полетим, — понизил я тон, и на нее, о чудо, это подействовало. Это даже удивительно, если учесть, что она сильнее меня. Но, как я и говорил, дело не в силе, в духе…

Немного помявшись, Цурико подошла, недовольно обхватила меня под мышки, после чего мы взмыли в небо.

Первая ночь на пути назад вышла у нас… довольно своеобразной.

Я знал, что меня будут преследовать кошмары, но теперь они… изменились. Теперь, помимо забега по бесконечным темным коридором, где меня теперь преследовало не только демоническое черное облако, но и трупы людей, во сне появлялись картины моей прошлой боевой славы. Из прошлого мира.

Они спрашивали меня, висли на мне и начинали гнить. Из их глаз струились черви, а тела превращались в бесформенные массы, когда темный туман окончательно обступал и начинал меня жрать.

Я кричал, пытаясь вырваться и отбиться, как никогда раньше, и…

Почувствовал, как лицо обожгло. А потом еще раз и еще.

И в одно мгновение кошмар рассеялся, и все, что я увидел, была Цурико, которая нависла надо мной и заткнула рукой рот. Ее глаза поблескивали яростью.

— Ты че орешь на ночь глядя, дебил?! Решил весь лес на поздний ужин собрать, сучонок?! Эй, ты меня слышишь?!

Но я был… еще немного не в себе. Понадобилось несколько секунд, прежде чем мне перестали мерещиться ужасы за спиной Цурико, после чего я убрал ее руку со своего рта.