— Ты рехнулась?

— Я что, зря это платье покупала? Сегодня день поимки Смерти, нужно на сто процентов привлечь внимание.

Из подъезда вышла вся при параде — на шпильках, с прической, с макияжем и в своем алом обтягивающем платье. Бретельки тонкие, шелковистые складки начинались от груди, а на спине — под лопатками, оставляя шею и плечи обнаженными. И нога при походке оголялась. Я не стала краситься так, чтобы походить на женщину легкого поведения, а выдержала вкус, и волосы забрала в строгую прическу.

— Вся надежда на тебя, Ян. Я без всего чувствую себя голой.

— Трусы не надела?

Он явно спросил в шутку, но я посмеялась перегибу в сердитом тоне:

— Без брюк и поясной сумки. Я так к ней привыкла, как к кобуре с оружием, где есть все для защиты, и есть средства связи для помощи. Флакон взяла — понесешь у себя, я руки обрызгала на всякий случай, а через три часа повторю.

— Ладно. Поехали, вишенка с торта. — Как я приблизилась, Ян потянул носом и довольно кивнул: — Спасибо, что без духов. Их запах потом ведь фиг смоешь.

— А у тебя есть нюх полузверя?

— У меня только бесплодность полузверя, все остальное в наследство не получил.

— Извини.

— А еще у меня толстая шкура, так что не задела, не волнуйся.

Мы доехали вовремя, Ян припарковал машину, где смог — мест близко не было, но я задержала его. Минут десять лишних, не критично:

— Хочу задать тебе один деликатный вопрос. Можно?

— Ну?

— Нольд может переспать с Валери? Не потому что хочет, а по животному инстинкту. Вдруг она полезет к нему где-нибудь, в машине, или к стенке зажмет, в кабинете закроет и разденется?

Ян засмеялся, но с пониманием хмыкнул:

— Не знаешь ты наших нюансов, Пигалица. У него просто не встанет.

— А подробнее?

— Тебе факта мало? Ладно… объясню, чтобы была спокойна. Ты мне некромантские штучки рассказывала — про чистых. Для полузверей есть схожее понятие — вольные. От подневольных женщин, которые попадают под животный магнетизм не сильно приятно пахнет похотью в нездоровом проявлении, вывернуто. Сам не чуял, я в этом плане свободен и от магнита, и от обоняния, но ты рожу Нуля хоть раз видела в Инквизе? Не владей он выдержкой, все время бы перекошенный ходил. Тебе самой там как? Наверняка духовных трупов полно, нравится запах? Повторяю — не встанет у него. Чем сильнее женщина поддается магниту, тем больше воняет. Увидишь, придет вечером — отмываться будет как бешеный и одежду выбросит.

— То есть, ты уже знаешь, что он ее на свидание повез?

— Конечно, такой план. Во-первых, Вилли похозяйничает в это время в кабинете. Во-вторых, вдруг сектантка сболтнет чего-нибудь интересного, пока мозг в отключке, а между ног подтекает.

— Фу, Ян… какая дрянь, великий Морс! Я больше никогда не сяду на переднее сиденье в той машине!

— Идем уже!

С погодой везло и людей много. Я среди туристов бросалась в глаза не слишком, поэтому платье одела удачно. В подобном вечернем комплекте дамы не разгуливали в прохладных сумерках на открытом пространстве. Приезжие в массе в удобном, столичные тоже. Попадались пары, явное свидание, где девушки или женщины тоже выглядели по-праздничному, а не буднично.

— Увидишь ее первой, дай знать. Я выкину что-нибудь провокационное, чтобы из толпы выделиться… чтобы голову в нашу сторону повернула.

— Я тебе выкину. Ты и так липнешь ко мне на грани приличия, а я тебя за голые плечи лапаю. Кстати, по тебе ни разу не скажешь, что женщина полузверя. Целенькая и гладенькая… — Он немного помрачнел, и с запинкой все же сказал: — А я как-то выезжал к одной в больницу показания взять. Рискнул один из стаи тоже вот так влюбиться. Девочке обе руки сломал, синяками и укусами заплыла, всю изорвал… ненавижу это проклятье.

Я, почувствовав, что краснею, все же сказала:

— Наверное, у всех по-разному, но я ведь еще и некромантка, и у меня регенерат — забыл? Залечиваюсь. Ян… ты извини, если слишком сегодня с разговорами лезу, но скажи — ты рад или не рад, что не такой как все в своей стае?

— Рад. Жить как Ноль — врагу не пожелаешь, а я с невинностью смог расстаться в шестнадцать.

— Спасибо за подробности. Ты удачно отбиваешь охоту спрашивать дальше.

Злату мы заметили одновременно буквально за пять минут до начала представления. Освещение набережной начали постепенно гасить, чтобы ярче смотрелись фонтаны, и у нас оставалось всего ничего, чтобы стать заметными.

Я взвизгнула и засмеялась в голос, отскочив от Яна:

— Ну, хватит, нахал! Еще одна неприличная шутка и я сбегу!

— Сбежит она! Куда ты денешься, вишенка!

Тот подскочил обратно, перехватил за талию и разок крутанул, как будто собрался со мной провальсировать. Посмеялись погромче, потоптались на месте и снова пошли в обнимку — как раз мимо стелы. К общественным подземным туалетам. А куда еще заманивать, если рядом ни закрытых павильонов, ни магазинов, одни палатки с едой.