— У всех мужчин это второе имя…

— И я про то же! Слушай, давай напополам договоримся — я объявлюсь, найду время повидаться, с твоим зверем познакомлюсь, папу-Троицу проведаю. А ты поговори на мой счет, что я не козявка, а женщина. Его судьба. И еще… Ева…

Девушка серьезно посмотрела на меня и немного помолчала. Опять сверкнула золотом, словно нарочно усилила свет из глаз всполохами солнечных лучей, и тихо продолжила:

— Вы меня в туалете заперли… так?

— Так.

— Что ты почуяла? Сколько за мной смертей, сколько на руках крови?

Я растерянно моргнула… хоть обычный человек, хоть некромант, а шлейф и запах убийств должен был быть!

— Ни одной…

— Подумай об этом.

Вскочила с лавки, закружилась. Махнула Яну, привлекая внимание:

— До встречи, зверь! Я скоро буду твоей женой!

И вдруг рванула со всех сил в сторону — прочь.

— Ян, не догоняй! Пусть уходит, так сейчас надо!

Ян несколько минут не заводил машину и не уезжал, мы сидели в салоне, и он настолько злился, что не брался за ключи зажигания — дал себе время на успокоение. Я пересказала все, что от нее услышала, и частью Ян не удивился, только совсем накалился от бешенства.

— И почему ты держал в тайне, что она так на тебе зациклена?

— Это чистой воды бред и безумие. И как ты себе представляешь такую новость — для Нуля, для Троицы? А тебе — ты только-только узнала о том, что полузвери существуют… ненавижу эту дуру! Мозги ей вышибить хочется и новые вставить. Сумасшедшая и убийца.

— Ян, только мне пожалуйста мозги не выбивай, но я спрошу — может быть, часть из этого правда? Ты не перевертыш, а спящий полузверь. Есть косвенные доказательства — например, Нольду дал данные спортсменки, безошибочно поняв, что она вольная и его не заворотит, что она магниту не поддается. И сам сегодня сказал — что бесплодный… обследовался, раз знаешь, что в этом вопросе такой же, как и все.

Мне показалось, что Ян сейчас руль руками продавит, смяв литой внутренний каркас.

— Без двух дней, а уже специалистка нашлась… заткнись. Сейчас нужно думать о том, что это за Морс такой, и откуда он про полузверей знает, и про меня в частности…

— Он может быть кем-то одним из ваших?

— Сомневаюсь.

Минут через десять тишины Ян успокоился, завел мотор и включил печку:

— Поехали… пиджак мой на заднем сиденье, возьми и накинь, сидишь уже как синяя курица в инее. Задубела.

— Спасибо. — И без того наследила запахами, одним больше, одним меньше, а плечи мерзли. Я накинула пиджак на себя и попросила: — Забрось по пути в магазин, пожалуйста. У Нольда дома еды нет.

К квартире доставил к одиннадцати, и Нольда там не было. Я поймала себя на чувстве и ревности, и жалости. Да, пытка, но время Нольд проводит с ней — чем так долго можно заниматься на свидании, уехав в половине шестого и не возвращаясь до сих пор?

Я приняла душ, убрала далеко платье и туфли, завернув в дополнительный пакет, чтобы тут «чужим» северянином и не пахло, и ушла готовить. Умела мало, но сунуть мясо с приправами в духовку, обернув его фольгой и устроив на противне, этот рецепт по силам. Все остальное из продуктов Ян купил так, чтобы мне осталось только порезать — хлеб и салатные овощи.

Нольд вернулся к полуночи. Сразу почувствовала, что вот прямо сейчас к нему лучше не подходить даже, как сидела на кухне, так и осталась сидеть, только переглянувшись. Он разулся и ушел в ванную. Как отмылся, переоделся, я поймала его в коридоре, собираясь хотя бы приветственно обнять, но Нольд развернул меня к стенке спиной и прижал рот ладонью. Мягко.

— Помолчи, хорошо?

Я кивнула. Он также мягко ко мне припал и ткнулся носом в шею, потом за ухо и в волосы. Никакой страсти, никакого зверя, он не собирался меня на этой стене распинать и любить. Просто… дышал. Несколько минут трогал и гладил, деликатно не касаясь чувствительных мест — только плечи и голову. А я из опаски сделать что-то не так, не поднимала рук и не крутилась, давая ему делать то, чего он хотел.

Поразительно все же, при всей природе полузверей, быть более нежными, чувственными и человечными, чем большинство обычных мужчин. Да, я не на личном опыте, но все же знала. Или как раз виной всему та самая дикость? Сколько животных умеют друг к другу ластиться, без оглядки и смущения, что это не подходит к их суровому виду, когтям, зубам и шерсти?

Он сделал последний вдох у уха и, наконец, отстранился.

— Ты что-то приготовила?

Кивнула.

— Здесь никогда так вкусно не пахло, как сегодня. И тобой, и едой, и вообще всем… Запрет снимаю, рассказывай, я тебя слушаю.

— Нормальная посуда, а не пластиковые приборы с тарелками, большая кровать и шампунь для волос. Можно органический. Чайник и чай. Запас еды, которую или не надо совсем готовить, или чтобы по-быстрому.

Нольд улыбнулся, явно ожидая услышать не это.