Нольд застыл, остекленел. Его глаза из серых стали голубыми, только жутко бледного оттенка, как в инее, он будто ослеп за миг, и смотрел в пустоту бельмами. Мне хотелось его поддержать и поделиться единственно возможным утешением, которым спасалась сама. Тронула за плечо:

— Я упокоила их. Твои братья больше не страдают и ушли в лучший мир, чем наш.

Нольд вышел из машины, бросив дверь открытой и сделал несколько шагов в сторону. Я качнулась сначала, выйти следом, но вовремя поняла — не нужно. Он долго стоял, потом сел в траву и схватил сам себя за волосы, поникнув головой и плечами. Я не могла догадаться — что в нем бушевало сильнее, ненависть, жажда мести или жалость к семье? Той, которой нет и не будет, потому что ее убили?

Было бы лучше, не узнай он страшной тайны? Я думала об этом и испытывала вину, ведь жить в неведении значило сохранить сердце целым, а Нольд теперь до своей собственной смерти не сможет забыть о братьях.

Он вернулся. Сел, захлопнул дверь и выдохнул спазм, вытер лицо одним движением ладони, будто убирал облепившую его грязь.

— Я ее не убью. Хочешь это услышать? Не убью… но сделаю все, чтобы чудовище казнили по закону! Да, тел нет, но могилы остались — хоть один лоскут пеленки и тряпки, доказательство! Пока все женщины здесь, — вернемся. И ты мне поможешь в этом.

— Я сделаю, что скажешь. Но это не все.

Нольд взглянул на меня так, словно я собралась вогнать ему в разодранное сердце клинок тяжелее прежнего. Добить насмерть.

— Я знаю, где держат Лёну. И… я прошу подумать, хочешь ли ты ее во все посвятить? Ей придется жить с этим, как и тебе, знать о матери всю черную правду, да, но и о мертвых мальчиках тоже — знать. Есть ли иное возмездие, Нольд? Чтобы не очернить ваши фамилии, вашу кровь одним только фактом родства с детоубийцей? Я прошу подумать. Но как ты решишь — так и будет, я рядом и сделаю все.

Минуты тишины. Он сидел ровно и смотрел вперед ничего не видящим взглядом, а я не беспокоила — ни словом, ни касанием. Потом услышала тихое:

— Где ее держат?

— Пансионат «Ветер в травах», под именем Ангелины Пирро.

— Едем туда.

Я заснула. В одеяле, в тепле, с чувством скрытого счастья в теле — не могла не заснуть. Дорога укачивала, а мысли, даже самые тяжелые, отпустили на время. Открыла глаза, когда подъехали к посту охраны и железный голос Нольда кому-то сказал:

— Инквиз. Служебное расследование. — А едва заехали на территорию, бросил мне: — Жди, я скоро.

Я бы и так никуда не пошла — как? На мне только туфли, не рассчитывая ни на что, кроме дома, всю рваную одежду скинула в багажник. Часы на панели показывали четыре утра, но на небе беспросветно висели тучи и затягивали темноту ночи надолго. Охранник Нольда не оставил, сопроводил до входа, а там пару секунд потратили на вопросы дежурного администратора или врача, смотря какой там порядок. Больница закрытого типа.

Чуть наклонившись, глянула на все здание через окно — богато здесь. Но с решетками… пока ждала, думала — еще немного и Лёне исполнится восемнадцать. Она будет вольна распоряжаться собственной жизнью в рамках закона стаи, и ей не обязательно выходить замуж прямо сейчас за того, за кого прикажет мать. Возраст юный, живут они долго, можно легко искать свою любовь по-настоящему, чтобы в мужьях был желанный, и дети тогда, когда оба хотят. Хоть в тридцать. Что-то в ее истории не совсем для меня сходилось. На что рассчитывала жестокая Алекс, запирая дочь от всего мира, что она через порог проведет Лёну уже как чью-то жену? Глупости!

Нольд готовил ей место в команде. До моего появления с условием взяться за сектантов, они занимались не слишком опасными вещами. Девушка бы нашла себе дело, не подвергаясь риску. И сейчас найдет, только теперь Нольд ее укроет где-нибудь до дня рождения, чтобы мать не добралась и не отравила жизнь.

Немного поерзав на сиденье, поняла, что нервничаю чуть больше, чем от представления всей стае. Там маститая Хельга Один, королева, но тут истинная нольдовская семья — а я в таком позорном виде. Да и как примет? Теперь я жена, претендентка на гораздо большее внимание Нольда. Вдруг заревнует, по-сестрински?

Повернула зеркало, посмотрелась и причесалась пальцами, выудив пару травинок из прядей. Не представляла себе нашу встречу, но точно не ждала, что буду в этот момент голая… Взгляд сам соскользнул на движение — Нольд появился из двери один, и с ним было что-то не так! Он шел тяжело и медленно, будто проталкивался через толщу воды, а не воздуха.

Плевать — закуталась как могла и вышла из машины босиком, оставив туфли в салоне.

— Что случилось?

— Помоги, Ева… — Он схватил меня через ткань за локоть, и мы вместе пошли обратно к зданию. Его голос сломался и сипел, передавленный каким-то жутким знанием. — Только ты можешь… можешь! Я видел твои золотые глаза, значит, есть силы. Верни ее… умоляю, сделай невозможное, обрати вспять это. Еще вчера ей подали ужин, и Лёна была живая. Ее не тронули, она не развеялась… Ева! Верни!