— Машину вести сможешь?

Кивнул. Выпил свой кофе, сварил вторую чашку, осушив ее в два глотка, и пошел обуваться. Он так ни слова и не произнес с самого моего признания, превратившись в немого и отрешенного от мира Нольда. Кажется, что внутренние разряды никуда и не ушли, и били его, что ни язык, ни волосы не хотели слушаться. А мой шок, наоборот, полностью затих. Мысль о том, что я стану матерью, органично влилась в сознание как само собой разумеющееся. Ничего удивительного в этом не было.

Мы прошли через крышу, с оглядкой добрались до черной машины с затонированными стеклами и поехали на кладбище. Одеты мы тоже были в черное — у Нольда костюм, а у меня платье до щиколоток и мягкие балетки. На плечи, чтобы укрыть голые руки, накинула темно-серую кофту с длинным рукавом.

У главных ворот уже стояло несколько автомобилей, а люди собрались у здания в глубине, из которого должны были выносить пустой гроб. Лёны там не было даже прахом от зомби, поэтому ритуал захоронения был сам по себе странен. Но так положено. Возможно, что внутрь положили личные вещи…

— Я сейчас должна держаться с тобой или идти к женщинам?

Посмотрела на Нольда, теряясь от вида трех групп уже собравшихся — пятеро мужчин отдельно, женщины отдельно, и глыба-мать у самой двери здания рядом с высоким одутловатым мужчиной. Явно не полузверем — те никогда, ни один, по природе полными не были.

— Это служащий кладбища или твой отец? Я должна к ним подходить чтобы высказать соболезнования? Нольд, да заговори ты уже — не хочу выглядеть хамкой, нарушая ваш этикет.

И он, наконец-то, подал голос:

— Сейчас — со мной, на церемонии держись женской половины. Да, это мой отец, но подходить не обязательно, и я сам не хочу.

— А те пятеро?

— Старшие братья матери.

Присмотрелась и не смогла понять — был ли кто-то из них на встрече на парковке? Да и важно ли это? Все равно подойти и поздороваться не могла ни с кем — никого по именам не знала.

Хельга Один приехала минут через пять после нас — подошла сперва к Алекс и ее мужу, потом кивнула представительницам кланов и мужчинам, а нас двоих поманила пальцем. И не осталась стоять на месте, а сошла с дорожки и завернула за угол — подальше от чужих глаз.

— Госпожа Один?

— Подойди ближе, мерзавец, и подставляй ухо.

Хельга роста не маленького, но Нольд выше, поэтому он наклонился и покорно дал себя за ухо схватить. Это или семейное, или ей капризы дозволялись, дергать взрослых мужчин, как мальчишек:

— Я знаю, что ты вот-вот сбежишь, сукин сын. И знаю зачем, знаю кого ловить собрался. Передай дословно — если она до полуночи не объявится сегодня у меня, я найду ее лично и убью уже по-настоящему, понял?

— Да. Передам…

Нольд взъерошился. Внутренний ток опять дал вспышку, взлохматив приглаженные волосы, и даже кожа на выбритых щеках и подбородке стала визуально шершавой. Будто щетинки разом решили на пол миллиметра отрасти.

— Все, исчезни! Ева пойдет со мной, перебьешься без жены до завтра. Брысь!

Нольд кивнул, коротко поцеловал меня в губы и ушел еще дальше за здание — вглубь кладбищенских высоких оград.

— Теперь ты мне объясни, что случилось, что он весь на дыбах? Позорище объявиться на похоронах с признаками бешеной радости, надеюсь, что заметить никто не успел…

— Я забеременела.

— Великая Матерь… дожила же до потрясений на свою голову. Некромантка родит щенка от мужчины-полузверя!

Удивительно, что Хельга так сразу мне поверила и даже не переспросила — с чего так уверена? Я уточнила:

— «Щенок» это оскорбительное слово или общепринятое?

Старуха залепила мне в лоб раскрытой ладонью. И я опять не поняла — если бы пощечина, то посыл ясен, а это что? Хельга выдохнула:

— Свежая кровь, свежий воздух и непомерная наглость — ты умудрилась встряхнуть меня, замшелую седую суку. Не волнуйся, мне это нравится. Освежает и молодит. Ты не собираешься лизать мне пятки, да, Ева?

— А вам что, остальных не хватает, госпожа матриарх?

— Обожралась уже! — Она так оскалила зубы и засмеялась, что у меня мурашки под кофтой побежали. Опять выдохнула и с восхищением в голосе продолжила: — А Нольд красавец! Вон как слабость в силу обернул… он ведь не самый лютый, хоть и старший сын. Слишком человечный, слишком мягкий для полузверя. Но хребтина оказалась такая, что зубы обломать! Хорош! Я ожидала, что вы споетесь, но не думала, что так скоро…

— Не удивлены?

— Я тебя проверю, конечно. Идем. Время.