Мы без толку слонялись по городу до заката, чему были совсем не рады сопровождавшие нас солдаты, но вида не подавали. Люциус расспрашивал меня о моих странствиях, и я, конечно же, всё в подробностях ему рассказывал, и сам удивлялся, как это остался жив до сих пор. Начинало темнеть, когда мы направились обратно к башне другим маршрутом.

После захода солнца город озарился множеством ярких огней. Темноту разгонял свет башен с прозрачными стенами. Из-за этого в гидролампах на улицах не было надобности. Мало, кто ходил тут пешком, как мы. Я то и дело поглядывал наверх: катера и прочие воздушные корабли излучали свечение самых разнообразных цветов. А шлюзы башен для космических кораблей открывались с мигающим светом для ориентации в темноте.

Мы с Люциусом решили сократить путь до башни через подземный тоннель. Там было подозрительно тихо. От напряжения внутри не спасало даже потолочное освещение. Люциус велел солдатам быть наготове.

Тихо и спешно мы продвигались вперёд. Как вдруг нас осветили огни небольших портативных фонарей, и передние солдаты остановились. Огоньки стояли неподвижно. В один момент их свет погас, и потолочное освещение тоже разом выключилось. Перед глазами встал дым, от которого я начал задыхаться и отключаться. Впереди слышались плазменные выстрелы наших солдат. Но, похоже, у нападавших было куда более мощное оружие отражения, все выстрелы плазмы летели назад. Что-то металлическое падало на асфальт. Дым настолько сковал меня, что я был не в силах до конца понимать происходящее. Закашляв, я упал на колени и потерял из вида Люциуса. Один из солдат лежал передо мной. По звуку я понял, что упал ещё один. А потом перед глазами осталась только тьма…

Я очнулся в тускло освящённом помещении без окон. Голова разрывалась от боли. Мне пришлось долго собираться с силами, чтобы встать на ноги и осмотреться. Стены по цвету напоминали обшивку корабля, этот оттенок серого ни с чем не спутать. Одной рукой я держался за голову. Набравшись сил, я смог выкрикнуть: «Есть здесь кто?», и так несколько раз. Никакого ответа.

Я обошёл большую квадратную комнату несколько раз. Ещё раз убедился на ощупь, что обшивка сделана из видоизменённого прочного углерода, которым покрывают космические корабли, чтобы те могли выдержать квантовые прыжки. В центре помещения располагался круглый разъём для подсоединения двигателей. Диаметром примерно в три метра. Осмотрев его, я предположил, что это камера для испытаний квантовых двигателей, что значило только одно — самому мне отсюда не выбраться. Если квантовые двигатели не способны повредить обшивку, то я подавно не смогу, сколько бы звёздной энергии у меня ни было. Стык двери было почти невозможно найти: помещение оказалось задраено на молекулярном уровне.

Неожиданно раздался цифровой голос из динамиков, находящихся где-то под обшивкой камеры:

— Тебе отсюда не сбежать, — за фразой последовал отвратительный оцифрованный смех.

— Зачем я вам нужен? — крикнул я, и мой голос эхом отразился от стен.

— Мы не хотим тебя убивать, мы не противники власти, — голос снова засмеялся.

— Тогда кто вы? — спросил я уже без крика.

— Нам всё равно, что с тобой будет. Тебя оказалось очень легко поймать, Маркус Гиронимус! Как такой дохляк прошёл испытание? — голос засмеялся ещё громче.

— Что вам нужно?

— Выкуп, — теперь цифровой голос говорил серьёзно. — Возможно, мы выпустим тебя, как только твоя семья заплатит.

— Что значит, «возможно»? — возмущённо закричал я.

Ответа не последовало.

Много часов без еды и воды я сидел в этой камере. Самое ужасное, что из-за толстой обшивки стен у меня не было возможности связаться с моей звездой, не чувствовался её шёпот внутри. Ходить надоело, я присел в угол и от скуки уснул. Не знаю, сколько минут или часов я проспал, но меня разбудил тот же цифровой голос из динамика:

— У меня для тебя плохие новости, — говорил он чётко, с яростной интонацией в голосе.

Я сразу проснулся, глаза ещё слипались, но я всё же спросил:

— Какие?

— Ты знал, что у твоей семьи есть негласное правило?

— Какое? У них много правил, — тяжело вздыхая, ответил я.

— Оказывается, они никогда не платят выкуп за пленных членов своей семьи!

— И что же вы сделаете со мной? — прокричал я и вскочил с места, озираясь по сторонам.

— Ничего! Без платы мы не можем тебя выпустить.

— Я же умру тут! — кричал я во весь голос и колошматил по обшивке камеры. — Вы можете уйти и удалённо открыть двери!

— Это не в наших интересах!

— Выпустите меня!

Я прокричал последнюю фразу несколько раз, но динамик безнадёжно умолк. Ещё какое-то время ждал ответа, а потом потерял надежду. Похитители, похоже, были уже далеко отсюда.

Без воды обычный человек медленно умирает за две недели. А вот сколько может продержаться планетотворец? Если это камера для испытаний двигателя, значит, меня должны найти рано или поздно. Хотя, я не был ни в чём уверен. Похитители могли вывезти меня в один из соседних городов, и тогда поиски явно затянутся.

Сверхпрочная обшивка испытательной камеры не пропускала внутрь сторонние молекулы, и я не мог создать себе немного воды. Не мог воззвать к звезде, чтобы притянуть спасительную энергию и разнести здесь все к чертям. Но если без воды можно протянуть достаточно долго, то без воздуха нет. Хотя тут наблюдалась более благоприятная обстановка, чем в открытом космосе, в котором я уже не раз бывал. Если я смог выжить в столь неблагоприятных условиях тогда, — смогу и сейчас. Осталось только понять, как включить где-то внутри себя режим энергосбережения и глубокого сна, схожего с анабиозом.