Сажерук провёл ладонями по крышке саркофага и выставил их навстречу Басте.

– Потрогать тебя ими? – спросил он. – Что будет, если потрогать гроб, в котором лежит убитый? Скажи-ка. Ты ведь в этих вещах разбираешься.

Он снова отступил в сторону, словно обходя партнёра в танце.

– Я обрежу твои вонючие руки, если ты до меня дотронешься! – прорычал Баста, побагровев от гнева. – Я обрежу тебе пальцы по одному, а потом доберусь и до языка.

Он ещё раз сделал выпад в его сторону, разрезав воздух блестящим клинком, но Сажерук снова увернулся. Он все быстрее танцевал вокруг Басты, изгибался, отступал и снова приближался, но неожиданно сам загнал себя в ловушку этим отчаянным танцем. За ним была только голая стена, справа от него – решётка, а прямо на него шёл Баста.

В этот момент мать Мегги подняла руку. Камешек попал Басте в голову. Он удивлённо обернулся, посмотрел на неё, словно пытаясь вспомнить, кто она такая, и пощупал голову в том месте, откуда сочилась кровь. Мегги не успела заметить, что сделал Сажерук, но только нож Басты вдруг оказался у него в руках. Баста смотрел на знакомый клинок ошарашенно, как будто не мог взять в толк, что тот коварно обратился против своего хозяина.

– Ну как, приятно? – Сажерук медленно подвёл остриё ножа к животу Басты. – Чувствуешь, какое мягкое у тебя тело? Человеческое тело – вещь хрупкая, и заменить его нечем. Как вы там поступаете с кошками и белками? Плосконос обожает про это рассказывать…

– Я не охочусь за белками. – Голос Басты звучал хрипло. Багровый румянец гнева сбежал с его лица.

Страх не бывает румяным. Страх бледен, как лицо мертвеца. – Что ты собираешься делать? – с трудом выговорил он. Он дышал тяжело, словно его душило что-то. – Думаешь, тебе удастся живым уйти из деревни? Они пристрелят тебя раньше, чем ты перейдёшь площадь.

– Ну, это всё же лучше, чем встреча с Призраком, – возразил Сажерук. – Кроме того, все они из рук вон плохо стреляют.

Мать Мегги подошла к нему. Она сделала пальцем движение, будто пишет по воздуху. Сажерук достал из кармана записку и дал ей. Баста следил за бумажкой глазами, как будто хотел взглядом притянуть её к себе. Реза что-то написала на ней и вернула Сажеруку. Он наморщил лоб и стал читать.

– Подождать, пока стемнеет? Нет, я не хочу ждать. Но девочке, может быть, лучше остаться здесь. – Он посмотрел на Мегги. – Ей Каприкорн ничего не сделает. Она ведь его новый Волшебный Язык. А потом придёт её отец и заберёт её. – Сажерук сунул записку обратно в брючный карман и провёл остриём ножа вдоль пуговиц на рубашке Басты – пуговицы лязгали от прикосновения металла. – Иди к лестнице, Реза, – сказал он. – Я закончу здесь это дельце, а потом мы пойдём восвояси через площадь, как обычная влюблённая парочка.

Реза нерешительно открыла дверь камеры. Она вышла из-за решётки и взяла Мегги за руку. Пальцы у неё были холодные и немного шершавые – чужие пальцы, зато лицо было знакомое, хотя на фотографии оно выглядело моложе и не таким озабоченным.

– Реза! Мы не можем взять её с собой! – Сажерук схватил Басту за локоть и прижал его спиной к стене. – Её отец убьёт меня, если её там застрелят. А теперь отвернись и прикрой ей глаза – ты же не хочешь, чтобы она видела…

Нож дрогнул в его руке. Реза с ужасом посмотрела на него и резко помотала головой, но Сажерук притворился, что не замечает её.

– Бей посильнее, Грязнорук! – прошипел Баста, вцепляясь руками в каменную стену позади себя. – Убивать – не такое простое дело. Чтобы делать его хорошо, нужен опыт.

– Чушь! – Сажерук схватил его за куртку и завёл ему под подбородок нож, как сделал Баста с Мо тогда, в церкви. – Каждый дурак может убить. Это так же легко, как бросить книгу в огонь, ударом ноги распахнуть дверь или напугать ребёнка.

Мегги начала бить дрожь – почему, она сама не знала. Мать её шагнула было к решётке, но, увидев окаменевшее лицо Сажерука, замерла на месте. Потом она повернулась, притянула голову Мегги к себе на грудь и крепко обняла её. Её запах напомнил Мегги что-то давно забытое, она прикрыла глаза и попыталась ни о чём не думать: ни о Сажеруке, ни о ноже, ни о побелевшем лице Басты… А потом на несколько страшных мгновений у неё осталось только одно желание – увидеть Басту мёртвым на сыром каменном полу, неподвижным, как сломанная кукла, безобразный, бессмысленный предмет, всегда немного страшный… Нож приблизился вплотную к белой рубашке Басты, как вдруг Сажерук вытянул связку ключей у него из кармана и отступил на шаг.

– Что поделаешь, ты прав: я не умею убивать, – сказал он, пятясь прочь из камеры. – И не стану ради тебя учиться.

По лицу Басты расплылась злорадная улыбка, но Сажерук не обратил на это внимания. Он запер решётку, взял Резу за руку и потянул её к лестнице.

– Пусти её! – сказал он, видя, что она не выпускает Мегги из объятий. – Честное слово, ей ничего не грозит, а взять её с собой мы не можем!

Но Реза только покачала головой, обнимая Мегги за плечи.

– Эй, Сажерук! – крикнул Баста. – Я знал, что ты не ударишь. Отдай мой нож. Тебе от него все равно проку не будет.

Сажерук не слушал его.

– Они убьют тебя, если ты останешься, – сказал он, но руку Резы не выпустил.

– Эй, вы, там наверху! – заорал Баста. – Сюда! Тревога! Узники пытаются сбежать!

Мегги с ужасом посмотрела на Сажерука.

– Что же ты не заткнул ему рот?

– А чем, принцесса? – откликнулся Сажерук. Реза притянула Мегги к себе и погладила по голове.

– Пристрелят, пристрелят, они вас пристрелят! – Баста захлёбывался криком. – Эй-эй-эй! Тревога! – выкрикнул он ещё раз, изо всех сил тряся решётку.