Спуск, на который он показал, вёл круто вниз, в темноту. Ступеньки были стёртые и разной высоты, так что Мегги на каждом шагу спотыкалась. Внизу было так темно, что Мегги не сразу заметила, что лестница кончилась, и пыталась нащупать ногой следующую ступеньку, когда Баста пинком подтолкнул её вперёд. Она услышала его брань:

– Это ещё что такое? Почему чёртов фонарь опять погас?

Чиркнула спичка, и из мрака возникло лицо Басты.

– Гости к тебе, Сажерук, – насмешливо объявил он, зажигая фонарь. – Дочурка Волшебного Языка хочет с тобой попрощаться. Её отец затащил тебя в этот мир, а дочка позаботится о том, чтобы сегодня вечером ты его покинул. Я бы её сюда не пустил, но Сорока стала уж больно добренькой на старости лет. Похоже, ты нравишься малышке. Интересно чем? Вряд ли красотой лица!

Смех Басты раскатился в сырых стенах мерзким эхом.

Мегги подошла к решётке, за которой стоял Сажерук. Она быстро взглянула на него и перевела взгляд дальше, за его плечо. Служанка Каприкорна сидела на каменном саркофаге. Даже в скудном свете фонаря Басты лицо её можно было узнать. Это было лицо с фотографии Мо. Только волосы стали темнее и улыбка погасла.

Когда Мегги подошла к решётке, её мама подняла голову и смотрела на неё не отрываясь, как будто во всём мире для неё больше ничего не существовало.

– Мортола пустила её сюда? – сказал Сажерук. – Прямо не верится.

– Малышка пригрозила, что прикусит себе язык.

Баста всё ещё стоял на лестнице. Он сжимал в кулаке кроличью лапку, которую носил на шее как амулет.

– Я хотела попросить у тебя прощения. – Мегги обращалась к Сажеруку, но смотрела при этом на мать, которая всё ещё сидела на саркофаге.

– За что? – Сажерук улыбнулся своей странной улыбкой.

– За сегодняшний вечер. За то, что я всё-таки буду читать.

Как рассказать им обоим о плане Фенолио? Ну как?

– Ну ладно, прощения ты попросила, – сказал Баста с нетерпением. – Пойдём, здесь так сыро, что голосок твой совсем охрипнет.

Но Мегги даже не обернулась. Она изо всех сил вцепилась в решётку.

– Нет, – сказала она. – Я хочу побыть ещё. – Может быть, ей придёт наконец что-нибудь в голову, какая-нибудь фраза, не вызывающая подозрений. – Я тут ещё кое-что вычитала, – сказала она Сажеруку. – Оловянного солдатика.

– Правда? – Сажерук снова улыбнулся. Странно, сейчас его улыбка не показалась ей ни загадочной, ни надменной. – Значит, сегодня вечером все наверняка пройдёт отлично, да?

Он пристально посмотрел на неё, и Мегги попыталась глазами сказать ему: «Мы вас спасём! Всё будет не так, как задумал Каприкорн! Честное слово!»

Сажерук внимательно вглядывался в её лицо, стараясь понять. Он вопросительно поднял брови. Потом взглянул на Басту.

– Эй, Баста, как поживает фея? – спросил он. – Она ещё жива или уже не выдержала твоего присутствия и померла?

Мегги глядела, как мать подходит ближе осторожными, робкими шагами, будто ступает по битому стеклу.

– Ещё жива, – недовольно буркнул Баста. – Звенит без конца, так что спать невозможно. Если так будет продолжаться, я попрошу Плосконоса свернуть ей шею. Он это ловко делает с голубями, которые ему всю машину загадили.

Мегги увидела, как мать незаметно достала из кармана платья бумажку и вложила в ладонь Сажеруку.

– За это вам обоим самое малое десять лет счастья не видать, – заверил его Сажерук. – Можешь мне поверить. Уж в феях-то я разбираюсь. Эй, что это у тебя за спиной?

Баста обернулся, как ужаленный. Молниеносным движением Сажерук просунул руку сквозь решётку и вложил записку в ладонь Мегги.

– Чёрт! – выругался Баста. – Только попробуй ещё раз, я тебе… – Он повернулся как раз в тот момент, когда пальцы Мегги сжимались вокруг клочка бумаги. – Смотри-ка, записка!

Мегги изо всех сил сжимала кулак, но Баста без труда разогнул её пальцы. Потом он уставился на крошечные буквы, написанные её матерью.

– А ну, читай! – рявкнул он и ткнул ей в лицо записку.

Мегги отрицательно покачала головой.

– Читай! – Баста угрожающе понизил голос. – Или хочешь получить на морде такой же красивый узор, как у этого твоего дружка?

– Да прочти уж, Мегги, – сказал Сажерук. – Этот подонок и так знает, что я без хорошего вина жить не могу.

– Вина? – Баста расхохотался. – Ты просил девчонку раздобыть тебе вина? А где ж она его возьмёт?

Мегги смотрела на записку. Она запоминала каждое слово, пока не выучила все наизусть. «Девять лет – это очень много. Я каждый год отмечала твой день рождения. Ты ещё красивее, чем я себе представляла».