Но Мо покачал головой:

– Сначала я должен навестить этого человека, Мегги. Потом мы непременно поедем к Элинор. Самое позднее – послезавтра.

Мегги уставилась в свою тарелку. Что за невероятные вещи можно заказать на завтрак в дорогой гостинице!.. Но у неё уже не было аппетита поедать свежие вафли с клубникой.

– Хорошо, тогда я жду вас через два дня. Дай мне честное слово, Мортимер! – В словах Элинор слышалась нескрываемая тревога. – Ты приедешь, даже если твой визит к Фенолио окажется безрезультатным. Обещай мне!

Мо вымученно улыбнулся:

– Честное благородное слово!

Элинор вздохнула с облегчением и принялась уписывать круассан, который всё это время ожидал её на тарелке.

– Не спрашивай, что мне пришлось сделать, чтобы достать этот адрес! – с полным ртом сказала она. – Этот человек действительно живёт недалеко отсюда, на машине можно доехать за час. Странно, что они с Каприкорном живут так близко друг от друга, правда?

– Да, странно, – пробормотал Мо и выглянул в окно.

Пальмы в саду гостиницы покачивались на ветру.

– Действие почти во всех его книгах происходит в этой местности, – продолжала Элинор. – Но, насколько я знаю, он долго жил за границей и лишь несколько лет назад вернулся сюда.

Она подала знак официантке, и та налила ей вторую чашку кофе.

Но когда официантка спросила, что ещё принести для Мегги, та покачала головой.

– Мо, я больше не хочу здесь оставаться, – тихо сказала она. – Я хочу домой. Или хотя бы к Элинор.

Мо отхлебнул кофе. Он всё ещё морщился, когда приходилось двигать левой рукой.

– Мы завтра же нанесём этот визит, Мегги, – сказал он. – Ты же слышала, это недалеко. И не позднее чем послезавтра вечером ты снова будешь спать в огромной кровати Элинор, в которой мог бы уместиться целый школьный класс.

Он хотел, чтобы она улыбнулась, но Мегги было не до шуток. Она рассматривала клубнику в своей тарелке. Какая она красная!

– Элинор, мне придётся взять напрокат машину, – сказал Мо. – Ты не можешь одолжить мне денег? Отдам, как только мы вернёмся к тебе.

Элинор кивнула и бросила долгий взгляд на Мегги.

– Знаешь что, Мортимер? – сказала она. – Я думаю, лучше сейчас не говорить с твоей дочерью о книгах. Я помню это ощущение. Всякий раз, когда мой отец так углублялся в какую-нибудь книгу, что переставал нас замечать, мне очень хотелось порезать её ножницами. А теперь? Теперь я такая же чокнутая, как и он. Не странно ли? Ну ладно! – Она сложила салфетку и отодвинула свой стул. – Я пошла собирать вещи, а ты расскажешь своей дочке, кто такой Фенолио.

Потом она ушла. И Мегги с Мо остались за столом одни. Он заказал себе ещё чашку кофе, хотя обычно больше одной никогда не пил.

– Как насчёт клубники? – спросил он. – Ты больше не хочешь?

Мегги покачала головой.

Мо вздохнул и взял одну ягоду.

– Фенолио – это человек, который написал «Чернильное сердце», – сказал он. – Может быть, у него осталось ещё несколько экземпляров. Это даже весьма вероятно.

– Да что ты! – жёстко возразила Мегги. – Каприкорн наверняка уже давно их украл! Он украл все, ты же сам видел!

Но Мо покачал головой.

– Скорее всего, о Фенолио он вообще не подумал. Понимаешь, с писателями дело обстоит вообще очень странно. Большинство людей не могут себе представить, что книги пишутся теми, кто ничем от них не отличается. Про писателей думают, что они давно уже умерли, и не предполагают встретить их на улице или в магазине. Люди знают их сочинения, но не знают их имён и уж тем более не знают их в лицо. И большинству писателей это нравится – ты сама слышала от Элинор, что достать адрес Фенолио было довольно сложно. Более чем вероятно, что Каприкорн вообще не догадывается, что тот, кто его придумал, живёт всего-то в двух часах езды от него.

Мегги была в этом не слишком уверена. Она в задумчивости смяла уголок скатерти и вновь расправила светло-жёлтую ткань.

– Эта книга… – Она запнулась, но затем всё-таки высказала то, что думала: – Я не понимаю, почему ты так хочешь её достать. Всё равно это ничего не даст.

«Мама исчезла, – мысленно добавила она. – Ты пытался позвать её обратно, но ничего не вышло. Давай поедем домой».

Мо взял одну из ягод, самую маленькую.

– Мелкие ягоды всегда самые сладкие, – сказал он, положив её себе в рот. – Твоя мама любила клубнику. Она никогда не могла ею наесться и страшно ругалась, если весной шли сильные дожди и клубника гнила прямо на грядках.

По его лицу скользнула улыбка, и он снова посмотрел в окно.

– Ещё одна, последняя попытка, Мегги, – сказал он. – Только одна. И послезавтра мы вернёмся к Элинор. Обещаю тебе.