Но Сажерук отрицательно покачал головой.

– Нет! – сказал он резко. – Сегодня я пойду один. А если я захочу, чтобы за мной ходили по пятам, я заведу себе собаку.

И он отошёл от оторопевшего мальчика.

День был жаркий. В голубом небе над холмами не было ни облачка. До темноты оставалось ещё много часов.

Две узкие металлические кровати друг над другом у белёной стены, шкаф, стол у окна, стул, на стене пустая полка, на ней одна-единственная свеча. Мегги надеялась, что из окна видна дорога или хотя бы автостоянка, но окно выходило во двор. Там несколько служанок Каприкорна пололи грядки, а в углу, в огороженном загоне, клевали корм куры. Двор был окружён высокой стеной, как тюрьма.

Фенолио сидел на нижней кровати и мрачно глядел на неметёный пол. Половицы скрипели при каждом шаге. За дверью бранился Плосконос:

– Почему я? Нет уж, поищи кого-нибудь другого, чёрт побери! Я лучше проберусь в соседнюю деревню, положу кому-нибудь перед дверью пропитанную бензином тряпку или повешу дохлого петуха на окно. Я даже готов скакать перед окнами, обряженный чёртом, как Кокерель месяц назад. Но отстоять себе все ноги, карауля старика и девчонку! Поищи на это мальчика, который обрадуется, что ему поручают не только машины мыть. Но Баста был непреклонен.

– После ужина тебя сменят, – сказал он и ушёл.

Мегги слышала, как его шаги удаляются по длинному коридору. До лестницы было пять дверей, а внизу, слева от лестницы, был выход… Она хорошо запомнила дорогу. Но как проскользнуть мимо Плосконоса? Она снова подошла к окну. От одного взгляда вниз голова у неё закружилась. Нет, тут не слезть. Тут только шею сломаешь.

– Не закрывай окно! – произнёс Фенолио у неё за спиной. – Здесь такая жара, что расплавиться можно.

Мегги присела на кровать рядом с ним.

– Я убегу, – шепнула она. – Как только стемнеет.

Старик недоверчиво поглядел на неё, потом энергично покачал головой.

– С ума ты сошла? Это слишком опасно.

За дверью в коридоре все ещё ворчал Плосконос, ни к кому не обращаясь.

– Я скажу, что мне нужно в туалет. – Мегги прижала к себе свой рюкзачок. – А потом убегу.

Фенолио схватил её за плечи.

– Нет! – прошептал он ещё настойчивее. – Нет, ни в коем случае. Мы что-нибудь придумаем! Придумывать – моя профессия, ты забыла?

Мегги поджала губы.

– Ладно, ладно, – пробормотала она. Потом встала и подошла к окну.

За окном уже сгущались сумерки.

«И всё-таки я попытаюсь, – думала она. (Фенолио за её спиной со вздохом вытянулся на узкой кровати.) – Они не сделают из меня наживку. Я убегу, я не допущу, чтобы они поймали ещё и Мо».

И в ожидании темноты она в сотый раз отгоняла мысль, настойчиво лезшую ей в голову: где же Мо? Почему его всё ещё нет?

Жара не спала даже с заходом солнца. Ни малейшего дуновения не чувствовалось в наступающей темноте, только светлячки плясали в пожухлой траве, когда Сажерук вновь прокрался в деревню Каприкорна.

На этот раз по автостоянке слонялись двое часовых, и ни на одном из них не было наушников. Поэтому Сажерук решил подобраться к дому Каприкорна иначе. На другой стороне деревни были улочки, более ста лет назад полностью разрушенные землетрясением и после этого заброшенные, так что Каприкорн и не пытался их восстановить. Улочки эти были засыпаны обломками обвалившихся стен, лазать там было небезопасно. Здесь до сих пор иногда что-нибудь рушилось, хотя прошло столько лет, и люди Каприкорна старались не ходить в эту часть деревни, где за проржавевшими дверьми на столах стояла грязная посуда исчезнувших жителей. Прожекторов здесь не было, и даже часовые редко сюда заглядывали.

На улочке, по которой крался Сажерук, по колено лежали обломки кровельной дранки и камни. Они скользили у него из-под ног. Он напряжённо вглядывался в темноту, опасаясь, что этот шум привлечёт внимание, и вдруг увидел между развалинами часового. Он спрятался за ближайшую стену, во рту у него пересохло от страха. На стене лепились одно к другому ласточкины гнёзда. Часовой приближался, что-то напевая. Сажерук его знал, он уже четыре года служил у Каприкорна. Баста завербовал его в другой деревне, в другой стране. Каприкорн не всегда жил среди этих холмов. Были и другие места, деревни на отшибе, вроде этой, дома, заброшенные усадьбы, один раз даже замок. Но всегда наступал день, когда сеть страха, которую так умело плёл Каприкорн, рвалась и полиция проявляла к нему интерес. Однажды это случится и здесь.