Шрифт:
– Кто пришел сегодня причаститься кровью жертвы?
– Я пришел!
– смело ответил белокурый, похожий на ангела мальчик лет семи, подходя к магистру.
– Назови имя свое и своего рода!
– Сэмюэл, сын черного рода Кайлинов из Сассии.
– Кто привел сюда Сэмюэла из рода Кайлинов?
– Наставник Адрин привел!
– к мальчику приблизился пожилой мужчина в монашеской рясе.
Магистр высоко поднял кубок, затем произнес:
– Так испей же жертвенной крови, Сэмюэл, и стань слугой Тьмы!
Мальчик принял кубок из рук Магистра, сделал несколько глотков и, вытирая с пухлых губ кровь, присоединился к толпе, которая приветствовала новообращенного радостными восклицаниями.
Очевидно, ритуал посвящения был всегда одинаков, потому что точно так же причастие кровью прошла юная черноволосая девушка, которую привела старая беззубая ведьма, затем молодой абастанец, в сопровождении пожилой лонийки. Наконец в кругу остался один Рамир.
– Кто пришел сегодня причаститься кровью жертвы?
– снова произнес Магистр.
– Я пришел, - дрожащим от волнения голосом ответил Рамир.
Магистр окинул его изумленным взглядом, но продолжил:
– Назови имя свое и своего рода.
– Рамир.
Магистр молчал, очевидно, ожидая продолжения фразы. Рамир растерянно запнулся, не зная, что сказать дальше. Он не был членом известного колдовского рода, и даже имя своей беспутной матери за эти годы он забыл.
– Назови свой род!
– потребовал Магистр.
– Я сирота, - тихо, еле слышно, произнес Рамир.
Толпа недовольно зашумела. Колдуны переговаривались друг с другом, пытаясь выяснить, откуда взялся этот уродливый юноша. Магистр вновь призвал их к молчанию. Он нахмурился, но, решив продолжить ритуал, спросил:
– Кто привел сюда сироту Рамира?
Воцарилось молчание, затем Рамир сказал:
– Я пришел один.
– У тебя нет наставника?
– Магистр смотрел на юношу с нескрываемым отвращением.
– Мой наставник - Зуливан. Но я…
Толпа завыла. Имя знаменитого белого мага здесь, на шабаше, прозвучало издевательством. Глаза Верховного Магистра засверкали яростью, в голосе звучало брезгливое презрение:
– Как смел ты, безродный ублюдок, ученик белого мага, явиться сюда?
– Но я…
Рамир пытался объяснить, что он такой же, как все здесь собравшиеся, что он мечтает учиться черной магии, и уже очень многое знает и умеет. Но его никто не стал слушать.
– Мерзкий урод!
– взревел Магистр, - Ты шпионил за нами! Кто тебя послал? Зуливан? Добружинский?
– Я пришел сам! Я хочу быть черным магом!
– наконец сумел выговорить Рамир.
Его слова были встречены громовым хохотом. Смеялись все, даже Верховный Магистр, несмотря на свою ярость, криво ухмыльнулся. Затем, презрительно сощурив свои красивые черные глаза, сказал:
– Ты? Черным магом? Горбатый хромоногий ублюдок! Нам не нужны безродные ярмарочные уродцы! Черный маг должен происходить из древнего рода, все члены которого преданно служили Тьме на протяжении многих веков. А что можешь ты? Просить милостыню на паперти?
– На костер его!
– взвыла толпа, - Сжечь урода!
– Нет, - решил Магистр, - Мы не будем его убивать, этим мы нарушили бы Великую Магическую Хартию.
Он подошел к Рамиру почти вплотную и с любопытством ученого, разглядывающего неизвестное насекомое, взглянул ему в глаза.
– Ты хотел причастия? Получи!
Магистр сделал неуловимое движение рукой, и Рамир вскрикнул, ощутив резкую боль. По щеке потекла тоненькая струйка крови. Нож для жертвоприношения рассек его щеку от глаза до подбородка.
– Носи этот знак в память о шабаше!
– расхохотался Магистр, - А теперь выкиньте его отсюда!
Двое помощников подхватили Рамира под руки, и под издевательские выкрики вытолкнули за пределы круга. Он, не оглядываясь, побежал вниз с горы, боясь преследования, и прижимая к раненой щеке край плаща. Но пренебрежение магов к безродному горбуну было так велико, что никто и не подумал его догонять. Рамир благополучно спустился с Черной горы и зашагал в сторону замка.
Он шел по освещенной луной дороге, и слезы на его щеках смешивались с кровью, сочащейся из раны. Никогда в жизни Рамир не плакал, но сейчас злые слезы, казалось, рождались в самом его сердце, и пробивались наружу, вскипая на ресницах. Те, кто принимал его, были ему ненавистны, а те, к кому он тянулся всей душой, сегодня отвергли его. Он был совершено одинок. Но зато теперь он знал свой путь.
Глава 42.
– Просыпайся, пора ехать!