Ловлю нормальных ребят, что в наряде на развоз еды по постам, прошу их заскочить в чипок и купить два больших сникерса.

Позже, натыкаюсь на «взлётке» на Котлованова. Тот идёт, смотрит в пустоту без эмоций, словно андроид.

– Э, Коля.-почему-то решил, что надо назвать его по имени.

Котлованов не останавливается, не реагируя проходит мимо.

– Коля! Эй! Коль! Котлованов, бля!

Он останавливается и оборачивается ко мне, но смотрит по-прежнему куда-то вдаль.

– Ты это мне?

– Тебе. Ты в порядке?

На секунду в Котлованове даже промелькнуло легкое удивление.

– Я?

– Ты.

Парень стоит несколько секунд молча, словно не знает ответа, отворачивается и уходит.

Хочу его остановить, но дверь в роту открывается и вваливаются пацаны, передают сникерсы. Благодарю их, оставляю им сдачу.

Той же ночью, втихаря покидаю кубрик, достаю из-под досок в полу сникерсы, вынимаю из пакетика.

– Да, Фаха, сникерсы это заебись идея.-говорю себе.

Иду в туалет.

Останавливаюсь на полпути, меняю курс в бытовку, вылавливаю там Клювкина – парня моего призыва, который неофициально ответственный за мини-кладовую и хранит там всю контрабанду, еду, посылки старшего призыва и всех нац.меньшинств.

За это его бьют чуть меньше, но дёргают постоянно и пытаются уличить в кражах, вечно сажают на долги. Словом, парень тоже втухает.

Клювкин закрывает кладовую с заёбаным видом.

– Клювик.

– Тебе чего?-вздыхает он, видя меня.-Тканей для пошив нету. То, что прапор выдал, все сожрали моментально.

– Клювик, да по хрену мне твои ткани.

Показываю ему сникерсы.

– Приглашаю вас, сударь, предаться чревоугодию.-улыбаюсь.

Клювкин, что за всю службу только и слышал, что он должен кому-то что-то, моментально оживился.

Вместе в бытовке едим батончики, наверно самые вкусные в нашей жизни.

Говорим о ерунде, не касающейся службы. Просто кайфуем от тишины, сладости и спокойной компанией друг друга, шутим.

Просто десять минут полного кайфа.

Слышу шаги в коридоре. Выглядываю. Сгорбившись, пиздует в туалет Котлованов.

Нормально. Можно спокойно доедать.

Доели, взглядом поблагодарили друг друга за приятное спокойное общение, что редкость в этом месте.

В бытовку заходит Тимофеев с грудой кителей в руках. На гражданке он был наркоманом, что отразилось на его глазах, которые хронически притупленные, будто ему скучно жить.

Деловито, не глядя на меня, раскладывает их, достает игольницу, нитки, принимается подшивать первый китель.

– Хуя ты, швейные войска.-говорю.

Тот не реагирует и спокойно подшивает.

– Нормально так, каждую ночь этим уродам подшиваться?

– А тебе нормально так, каждый день получать пиздюлей? – не поднимая взгляда спрашивает.

– Как будто ты не получаешь.-усмехаюсь.

Он улыбается и поднимает на меня отупевшие глаза.

– Меня хотя бы не бьют в голову, просто в грудь, жить можно.

Иду в кубрик.

Ночь.

Надеюсь все спят, и никто не обратит на меня внимание.

Почти дохожу, но передумываю.

В туалет схожу, умоюсь, не надо забывать следить за собой. Даже в таком ёбнутом месте.

Щётку не буду брать, потому что хуй знает, кто не спит в кубаре и мне могут уже не дать выйти.

Сполосну просто рот после сладкого, лицо омою, подмышки, ноги.

Захожу. Подхожу к раковине. Умываю лицо.

Смотрю в зеркало.

Что-то слышу. Вздох или ещё что-то.

Прислушиваюсь.

В отделе, где расположены непосредственно «очки», кто-то есть.

Странно. Был бы кто-то из старшего призыва или нерусских, не ныкались бы, а сразу сцапали меня и припахали по любой мелочи. Иду на звук…